Читаем Путь Черной молнии 2 полностью

После вскрытия у следователя возникла версия: девочку отравил кто-то из близких людей. По подозрению в убийстве арестовали отчима и взяли под стражу. Во время плотных и грамотно проведенных допросов, Гомырщик сознался: ради того, чтобы скрыть свою интимную связь с падчерицей, он подлил ей в лимонад щелочь, а после таким же способом хотел расправиться с сожительницей, чтобы присвоить ее имущество.

Двенадцать лет строгого режима получил он за свое злодеяние. За подобные преступления в колонии к таким преступникам относились отрицательно, приравнивая их к статусу «опущенных». К ним «приклеивали» униженные и отвратительные клички, называя порой, «неотделанными петухами».

Прошло немного времени и вот, Александр через надежный источник получил от Брагиных четкие указания и небольшой пакетик с серо-коричневым порошком. Суть акции состояла в следующем: разрабатывая план по наказанию насильника и убийцы, братья решили, что «громко» устранять его не следует. Пусть он разделит участь убиенной им девочки. Порошком оказалась смесь галлюциногенных препаратов, растолченных частиц «священного кактуса Пейотля» и красного мухомора. Воробьеву надлежало незаметно растворить препарат в гомыре, которую употреблял убийца.

Заключенные, работающие в одной бригаде с Гомырщиком, совершенно не обращали внимания на его попойки, даже администрация в последнее время не особо наказывала его за подобное нарушение. С его помощью цех по изготовлению мебели постоянно вытягивал план. Работал он на проклейке поролона к сидениям стульев в три смены, не выходя из производственной зоны. На участке, в своем закутке ел и спал. Порой, напившись гомыры, он конкретно сходил с ума: ползал среди стульев, начинал хрюкать, словно свинья или внезапно его разбирал безудержный, идиотский смех.

В один из дней июля бригада вышла работать во вторую смену. Дело шло к вечеру, на улице быстро темнело. Гомырщик, изрядно нахлебавшись в очередной раз своего пойла, устроил на участке обтяжки бесплатный концерт, с обезумевшими глазами он ползал по проходу, веселя заключенных. Затем он разразился идиотским смехом и, отборно покрывая всех и вся матами, пополз в закуток. Не добравшись до места, его стошнило прямо на собственную куртку и штаны.

В таком виде и застал его Воробьев. Гомырщик находился на своем рабочем месте и сидя на полу, чертил руками в воздухе круги. Его глаза были совершенно пусты и безумны. На Александра он не обратил ни малейшего внимания. Воробьев подошел к нему вплотную и на ухо тихо произнес:

– За столярным цехом стоит угловая вышка, ты должен туда пойти. Для тебя будет открыт проход на свободу. Часовому разрешено пропустить тебя. Поспеши! Время ограничено – всего пять минут, потом проход будет закрыт, и ты уже не попадешь на свободу.

Слова Воробьева подействовали на туманное сознание Гомырщика, как приказ. Он сорвался с места и, выскочив из цеха, пустился бежать к вышке с часовым. Очутившись рядом с запретной полосой, огляделся, но никакого прохода не увидел. Тогда он уцепился руками за прутья металлического забора, и полез наверх. Спрыгнув с забора, подступил к запретной полосе, огороженной первым рядом колючей проволоки. Часовой на вышке, схватив телефонную трубку, стал консультироваться у начальника караула:

– Какой-то тип перепрыгнул через железный забор и, по всей видимости, хочет пересечь запретную полосу. Мне что, стрелять в него?

Получив однозначный ответ, часовой направил дуло автомата на двигающего человека и громко крикнул:

– Стой или буду стрелять!

Казалось, человек в форме заключенного не слышал грозного предостережения и, ухватившись за колючую проволоку, полез наверх. Противно заголосила сирена. Со стороны центральной вахты по тропе нарядов устремились вооруженные солдаты.

Часовой сделал два предупредительных выстрела поверх головы нарушителя и тщательно прицелился. Как только беглец оказался посредине запретной полосы и приготовился пересечь еще одно препятствие, прозвучала очередь из автомата. Метнувшийся в свете фонарей заключенный, вдруг замер и рухнул на землю.