Читаем Путь через равнину полностью

— Многие из них. Не все. Особенно здесь. Хотелось бы узнать еще. Женщина на острове очищала какие-то корни. Она, наверное, знает. Жаль, что мы не встретились с ней.

Она явно огорчалась. Джондалар знал, как она скучала по другим людям, ему тоже не хватало людей.

Они принесли лодку и спустили ее на воду. С борта лодки течение было заметным, и они начали активно грести, чтобы их не унесло. Вдали от берега с его обилием ила вода оказалась настолько прозрачной, что были видны стаи рыб, снующих среди водяных растений. Некоторые из рыб были довольно крупными, и Эйла решила потом наловить несколько штук. Они остановились у скопления лилий, которых было так много, что не было видно воды. Когда Эйла скользнула в реку, Джондалар с трудом удерживал лодку на месте. Лодка беспрерывно крутилась, и только тогда, когда Эйла, встав на дно, попридержала борт, суденышко приняло устойчивое положение. Используя в качестве ориентира стебли цветов, Эйла пальцами ног вырывала корни из мягкого ила и, когда те всплывали, собирала их. Когда она опять забралась в лодку, та закрутилась, но с помощью весел они привели ее в нормальное положение и поплыли к тростниковому островку. Когда подплыли ближе, то Эйла отметила, что этот тростник был гораздо ниже, — тот, что рос возле берега, достигал высоты деревьев.

Они внедрились в густые заросли, раздвигая тростник, но им никак не удавалось увидеть твердого дна. Как только они продвигались вперед, тростник сзади снова вставал стеной.

Эйле это показалось плохим предзнаменованием, а Джондалар почувствовал, что ему становится жутко в этих обступивших их тростниковых джунглях. Впереди они увидели летящих пеликанов, и им показалось, что те летят по кругу.

Когда они оглянулись назад, сквозь заросли, то обнаружили, что берег тоже вращается.

— Эйла, мы движемся! Вернее, крутимся! — Джондалар вдруг понял, что не земля, а они сами захвачены водоворотом.

— Давай выбираться отсюда! — Эйла взялась за весло. Острова в дельте возникали и исчезали в зависимости от капризов Великой Матери. Даже густо покрытые зеленью островки могли отрываться от дна, или же поросль на отмелях становилась столь мощной, что вода могла вытолкнуть тесное переплетение растений на поверхность. Оторвавшиеся корни, сплетаясь вместе, образовывали платформу, способствующую быстрому росту новых растений. Со временем они превращались в плавучие острова, дающие жизнь множеству других трав, цветов и даже кустов ольховника и ивняка, которые со временем превращались в настоящие заросли. Над трясиной возникал большой плавучий ландшафт, создающий полную иллюзию надежности и прочности.

Ценой больших усилий они почти выбрались из тростниковых зарослей островка. Но, достигнув границы этой плавучей трясины, они обнаружили, что находятся совсем с другой стороны, на открытой воде озера. От представшей перед ними картины у них перехватило дыхание: на фоне темной зелени расположилась огромная стая белых пеликанов — сотни тысяч птиц в гнездах из травы. А в небе их было еще больше, как если бы они парили в ожидании свободного места. Белоснежные, с легким оттенком розового, с серыми перьями в крыльях, огромные птицы с раздутыми зобами заботливо ухаживали за огромным количеством птенцов. Птенцы шумно шипели и хрипели, а взрослые отвечали громким резким криком, а поскольку всех их было очень много, то шум стоял просто оглушающий.

Эйла и Джондалар ошеломленно смотрели на эту колонию. Услышав грубый крик, они взглянули наверх и увидели снижавшегося пеликана, парившего на своих десятифутовых крыльях. Он долетел почти до середины озера и, сложив крылья, словно камень, неуклюже плюхнулся в воду. А неподалеку, раскрыв крылья, по воде бежал другой пеликан, пытаясь подняться в воздух. Эйла начала понимать, почему эти птицы выбрали себе место для гнездовья посреди озера. Им требовалось значительное пространство воды, чтобы взлететь, хотя полет их был изящен.

Тронув ее за руку, Джондалар указал на мель возле острова, где по грудь в воде плыли несколько птиц. Они одновременно опускали головы в воду, а затем вместе, словно по команде, выпрямляли шеи и выплескивали воду из больших длинных клювов. Они усердно гнали рыбный косяк, и некоторым из них время от времени удавалось схватить рыбину, в следующий раз везло другим, но они продолжали двигаться и опускать головы абсолютно синхронно. Одинокие пары другого подвида пеликанов, иной окраски и с более ранними выводками, гнездились по краям основной колонии. Тут же, на плавучем острове, гнездились и другие водные птицы: бакланы, чомги, разнообразные утки, включая белобровых и красногрудых нырков и обыкновенных крякв. Все они поглощали бесчисленное количество рыбы.

Внутренняя обширная дельта демонстрировала естественное изобилие природы, богатство жизни, без стыда выставляющей себя напоказ. Неразрушенная, нетронутая, руководимая лишь законами природы и собственной волей, Великая Мать Земля испытывала истинное наслаждение, создавая и поддерживая жизнь во всех ее проявлениях.