Читаем Путь через равнину полностью

Вытираясь, Джондалар с интересом наблюдал за этим контактом. Он поднял одежду и вместе с женщинами пошел к селению. На всякий случай Толи следила за девочкой и Волком, но и она была заинтригована поведением прирученного зверя. И не только она. Множество людей во все глаза смотрели на Шамио и Волка. К ним подошел маленький мальчик чуть постарше Шамио, его тоже пригласили идти с ними. Затем показались еще двое малышей. Младший из мальчиков отбросил палку, и Волк воспринял это как сигнал начать его любимую игру. Он подбежал к палке, взял и принес обратно, положив ее на землю. Он высунул язык и завилял хвостом, готовый играть еще и еще. Мальчик поднял палку и опять бросил.

— Похоже, ты права. Он играет с детьми. Должно быть, они нравятся ему, — сказала Толи. — Но почему он так любит играть? Ведь он волк!

— Волки и люди порой бывают похожими, — ответила Эйла. — Волки любят играть. И когда они еще маленькие, и когда подрастают и взрослеют. Тогда они забавляются со щенками. У Волка не было ни братьев, ни сестер, когда я нашла его. Он остался один, глаза его только-только открылись. Он вырос не в волчьей стае, а с детьми.

— Но посмотри на него. Как он терпелив, даже вежлив! Ведь когда Шамио тянет его за шерсть, ему, наверное, больно? Почему же он терпит? — пыталась понять Толи.

— Для взрослого волка является естественным мягкое обращение с волчатами его стаи, так что было нетрудно научить его быть осторожным. Он особенно бережно обращается с маленькими детьми и может многое вытерпеть от них. Я не учила его этому специально, он просто сам такой. Если они будут грубы с ним, он отойдет, но потом вернется. Со старшими он ведет себя иначе. И кажется, понимает, кто нечаянно причинил ему боль, а кто намеренно. Правда, его никто не обижал по-настоящему, но если случалось, то он слегка покусывал обидчика, чтобы напомнить другим детям, что таскание за хвост или щипки не доставляют ему большого удовольствия.

— Трудно представить, чтобы у кого-то, особенно у ребенка, возникло желание потаскать волка за хвост… по крайней мере до сих пор, — сказала Толи. — Ни за что бы не поверила, что однажды увижу, как Шамио играет с волком. Ты заставила людей взглянуть иначе на некоторые вещи, Эйла… Эйла из племени Мамутои.

Толи хотела что-то добавить, задать вопросы, но ей не хотелось ловить эту женщину на лжи, тем более что она помогла Рошарио. Или по крайней мере поможет. Никто не был полностью уверен в ее выздоровлении.

Эйла чувствовала, что Толи что-то недоговаривает, и очень сожалела об этом. Ей нравилась эта маленькая полная женщина. Некоторое время они шли молча, наблюдая за Шамио и Волком. Эйла вновь подумала, как бы ей хотелось иметь дочку, а не сына. Шамио была красивой девочкой, и ее имя запомнилось Эйле.

— Шамио — хорошее имя. Необычное. Звучит как на языке Шарамудои, но похожие есть и у Мамутои, — сказала Эйла.

Толи не смогла сдержать улыбки:

— Ты права. Мало кто догадывается, почему я дала ей это имя. Ее могли бы звать Шами в племени Мамутои, хотя такого имени нет в стойбище. Оно взято из языка Шарамудои. Сейчас я принадлежу к ним, но родилась в племени Благородного Оленя. Моя мать выторговала хороший калым у народа Маркено. Шамио может гордиться своими предками из обоих племен. Вот почему я так назвала ее.

Толи замолчала, задумавшись о чем-то. Затем повернулась к гостье.

— Эйла тоже необычное имя. В каком Доме ты родилась?

— Я родилась не в племени Мамутои. Я была удочерена Домом Мамонта. — Эйле было приятно, что женщина наконец задала вопросы, которые мучили ее.

Толи решила, что поймала Эйлу на лжи.

— Пришлые люди не принимаются Домом Мамонта. Это Дом Мамутои. Люди, выбирая путь духов, могут быть допущены в Дом Мамонта, но никак не удочерены.

— Да, это так, но Эйлу удочерили, — вмешался Джондалар. — Я был там. Талут хотел принять ее в Дом Льва, но Мамут, удивив всех, принял ее в Дом Мамонта как собственную дочь. Он почувствовал в Эйле что-то близкое. Вот почему он учил ее. Он заявлял, что она рождена для Дома Мамонта.

— Удочерена Домом Мамонта? Чужая? — удивленно переспросила Толи, хотя поверила Джондалару. Ведь она знала его и была его родственницей. Ей хотелось узнать детали. Настороженность была отброшена, теперь ее переполняло любопытство. — Где ты родилась, Эйла?

— Не знаю, Толи. Мой народ погиб во время землетрясения, я была тогда не старше Шамио. Я выросла в Клане.

Толи никогда не слышала о Клане. Должно быть, это какое-то восточное племя, подумала она. Это объясняло многое. Например, ее странный акцент, хотя она говорила вполне терпимо, но не для урожденной в племени Мамутои. Мамут из Львиного стойбища был мудрейшим старцем, она много думала о нем. Казалось, он всегда был таким. Даже когда она была девочкой, никто не мог вспомнить его молодым и никто не сомневался в его высшем предназначении.