Читаем Путь через равнину полностью

Взявшись обеими руками за предплечье Рошарио, Эйла нащупала перелом. Если кости хорошо срослись, то просто так ей их не сломать. Надо будет применять другие средства. Встав над лежанкой и глубоко вздохнув, она сделала резкое и сильное движение руками.

Эйла почувствовала, что рука сломалась, а Джондалар даже услышал похрустывание. Рошарио дернулась, но затем снова успокоилась. Эйла ощупала новый перелом. Кости не успели еще как следует срастись. Возможно, из-за неверного положения. Перелом был хорошим, без осколков. Эйла облегченно вздохнула и вытерла пот со лба.

Джондалар удивленно смотрел на нее. Хотя кости и не окрепли как следует, нужно было немалое усилие, чтобы сломать их. Еще в Долине он заметил, что Эйла обладает исключительной физической силой, он понял, что только так можно было выжить одной, но до сих пор он не знал, насколько она сильна.

Эйла стала сильной не только потому, что жила в Долине одна. Она была еще маленькой, когда ее удочерила Иза. Повседневные дела требовали значительных усилий. Выполнение самых обычных для женщины Клана обязанностей сделало ее необычно сильной по сравнению с женщинами других народов.

— Пока все идет хорошо, Джондалар. Сейчас ты должен держать ее руку возле плеча, чтобы она не двигалась. Но если почувствуешь движение, сразу скажи. — Эйла понимала, что кость срасталась медленно из-за неправильного соединения, но мышцы окрепли лучше. — Когда я выпрямлю руку, могут порваться некоторые мышцы, — так было и в тот раз. Жилы растянутся. Это тяжело, и ей будет больно, но это нужно сделать. Ты готов?

— Откуда ты все знаешь?

— Иза научила.

— Мне известно, что она тебя учила, но откуда ты знаешь, как нужно ломать кость, когда она срастается?

— Однажды Бран отправился на охоту довольно далеко от пещеры. Охотники отсутствовали долго. Один из них сломал руку, но отказался возвращаться. Он закрепил ее у пояса и охотился, используя другую руку. Когда он вернулся, Иза занялась переломом.

— Но как же он охотился со сломанной рукой? Разве ему не было больно?

— Конечно, было, но это никак не сказывалось на его поведении. Мужчины Клана скорее умрут, чем покажут, что им больно. Они так воспитаны. Ты уже готов?

Ему хотелось задать еще несколько вопросов, но сейчас было не до этого.

— Готов.

Эйла крепко ухватилась за руку Рошарио повыше локтя, а Джондалар держал ее у плеча. Медленно, но с силой Эйла потянула руку, слегка закручивая ее, чтобы избежать трения обломков кости и обрыва связок. Нужно было найти точку, в которой кости заняли бы нормальное положение.

Джондалар не знал, какие усилия прикладывала Эйла, но сам он едва удерживал руку Рошарио. Эйла вспотела от напряжения, и пот струйками стекал по лицу, но остановиться было невозможно. Кость можно было спрямить лишь точным и мягким непрерывным движением. Немного оттянув руку, она наконец нашла нужную точку и почувствовала, как кости встали на место. Она осторожно опустила руку на кровать.

Взглянув, Джондалар увидел, что она вся дрожит, ее глаза закрыты, дыхание тяжелое. Сейчас она пыталась взять под контроль свои собственные мышцы.

— Похоже, ты сделала это.

Она несколько раз глубоко вздохнула и, посмотрев на него, улыбнулась широко и победно.

— Да, сделала. Сейчас надо наложить палочки. — Она пощупала прямую, свободно лежащую руку. — Она заживет, — продолжала Эйла, — если я все сделала правильно, то женщина будет владеть ею. Но сейчас рука посинеет и распухнет.

Эйла окунула полоски кожи в горячую воду, смазала их нардом и настоем тысячелистника, легко обвязала руку и велела принести палочки для шины.

Выйдя из помещения, Джондалар увидел толпу людей. Кроме Доландо, там собрались чуть ли не все Шамудои и Рамудои.

— Доландо, Эйле нужны палочки.

— Как дела? — подавая гладкие деревяшки, спросил Доландо.

Джондалар хотел, чтобы Эйла сама сказала об этом, но, не утерпев, радостно улыбнулся. Доландо закрыл глаза, глубоко вздохнул и расслабился.

Наложив палочки, Эйла закрепила их лентами из кожи. Рука могла опухнуть, поэтому повязку надо будет менять. Шина должна была уберечь кости от смещения, когда Рошарио будет двигать рукой. Позднее, когда опухоль спадет, к месту перелома следовало привязывать березовые прутья, смоченные в воде.

Эйла проверила пульс, вслушиваясь в дыхание женщины. Приподняв веки, посмотрела в зрачки и затем подошла к двери.

— Доландо, ты можешь войти.

— С ней все хорошо?

— Убедись сам.

Доландо, усевшись рядом со спящей женщиной, проверил, дышит ли она, затем посмотрел на ее руку. Под повязкой она выглядела прямой, как прежде.

— На вид неплохо. Она будет ею владеть?

— Я сделала все, что возможно. С помощью духов и Великой Матери она сможет пользоваться ею. Конечно, рука не будет действовать как прежде. Но будет рабочей. А сейчас она должна спать.

— Я хочу остаться. Я останусь с ней, — сказал Доландо, пытаясь воздействовать на Эйлу своим авторитетом, хотя он понимал, что, если бы она захотела, ему пришлось бы уйти.

— Думаю, что ты имеешь право. Дело сделано, теперь мне хотелось бы…