Читаем Пустые времена полностью

Ежегодно по официальной статистике в России шестьдесят тысяч человек сводят счеты с жизнью, но они-то знают, что на самом деле цифра гораздо больше, раза в четыре как минимум. Знают, потому что они – Ангелы. Специальное подразделение службы спасения. Спасения тех, кто не хочет жить. Лучшие психологи со стажем и опытом военной службы в горячих точках, они знают о жизни и смерти все, они действуют по инструкции, они натренированы искать выход из безвыходных ситуаций. Но знать, что делать, и понимать значимость своих действий – разные вещи. Понимание идет не из головы, а из глубины сердца. У Ангелов же сердце не бьется, они должны быть спокойны, выдержаны и последовательны. Любые эмоции им противопоказаны, так как именно эмоции на работе приводят к фатальным ошибкам. Но самое страшное в этой работе то, что ты перестаешь улыбаться, забываешь, что такое смех. Гуляя в дни между сменами по парку, он действительно чувствовал себя Ангелом. Люди вокруг смеялись, а он шел сквозь толпу, не понимая причины их смеха. Он видел всех, его – напротив, казалось, не видел никто. И он брел вперед и вперед мимо смеха и радости, меряя шаги равнодушием, забытьем короткого сна на кушетке в высокой башне над городом, с крыши которой люди тоже пытались прыгнуть вниз и разбиться насмерть.

Правда, однажды он все же смеялся, беззаботно, совсем как те люди в парке. Ранней весной из центра им переадресовали звонок. В окне восьмого этажа девятиэтажки сидел человек, свесив ноги и печально глядя вниз.

«Он час уже сидит, точно прыгнет», – объяснил по телефону сосед из дома напротив. На место тут же выехала бригада. Ангел, закрепив страховочный трос на крыше, начал осторожно и как можно тише спускаться вниз по стене, дабы не спугнуть его. Мгновение, и он ввалился бы вместе с несостоявшимся самоубийцей через открытое окно к нему в квартиру и держал его до тех пор, пока напарники не выломали бы дверь. Внезапно мужик на подоконнике под ним чуть наклонился назад, словно готовясь к прыжку. Ангел замер, ослабляя трос. Счет времени пошел на секунды. Но в руках у самоубийцы вдруг возникла гитара.

«С добрым утром, любимая!»[11] – хрипло запел он, и голос гулким эхом отозвался в колодце двора. Ангел оглянулся на окна дома напротив, где медленно и тяжело поднялись розовые шторы, а за ними возник женский силуэт. Он и не собирался прыгать, а ждал любимую, пока та проснется, чтобы спеть ей серенаду. Если бы все они пели вместо того, чтобы умирать! Но они не хотят жить, они хотят уйти навсегда, а он им мешает. Ангел знал о жизни и смерти все: смерть не привлекала его точно так же, как не радовала и жизнь. Но жить было необходимо, даже в пустых временах, хотя бы затем, чтобы стоять у них на пути, удерживая на краю вечности.

Пробило шесть часов, и срывающийся женский голос по телефону сообщил, что не может войти в квартиру. «Она заперлась изнутри, – плакала женщина. – Я знаю, что случится, она уже пробовала…»

Вскрыв входную дверь, в темноте прихожей они наткнулись на инвалидную коляску. Бледная детская рука легко касалась колеса почти у самого пола. Ангел заметил, что в кресле – полчеловека, так высоко у нее были ампутированы ноги. Даже будучи без сознания, в руке она сжимала листок бумаги. Предсмертная записка, которую следует уничтожить. Они приехали вовремя, и таблетки не успели отравить ей кровь.

Теперь, после неоднократного промывания желудка, девочка молча смотрела невидящим взглядом в стену. И все они ждали скорую. В суете Ангел спрятал записку в карман.

«Простите меня, но жизнь без будущего невыносима. Я – неполноценный человек, остаток человека. Если вы будете каждый день видеть меня такой, ваша жизнь будет отравлена. Я вынуждена сделать то, что не довела до конца злосчастная катастрофа. Будьте счастливы и помните меня красивой и веселой. Простите мой поступок: иного выхода нет ни у меня, ни у вас», – прочтет он позднее, но пока что внимательно вслушивается в слова коллеги, чтобы подстраховать, если что-то пойдет не так, и у девочки начнется истерика.

– Она так одинока, – плачет мать. – До аварии она училась в балетной школе. Все друзья оттуда. И больше они к ней не приходят. Все, что их связывало вместе – это танец. А я не могу постоянно быть рядом, нужны деньги, я работаю… Она так одинока!

– Одиночество всего лишь значит быть другим, не таким, как все, – доверительно произносит напарник. – Но других много. Ты сможешь найти себе друзей среди них.

«Да, среди калек, несправедливо обделенных жизнью», – думает Ангел и все же решает вмешаться.

– Это твои рисунки? – спрашивает он, оглядываясь на стены.

Девочка молча отводит взгляд.

– У твоих друзей есть ноги, и они могут танцевать. Но кто из них может рисовать? Никто? Значит, это будешь ты. Попробуй научиться, стать настоящим художником. Ты знаешь историю Фриды Кало[12]? Мир не простил бы ей, лиши она его своих картин. Жизнь – это не только танцы, но и картины, и стихи, и многое другое, что ты и только ты одна можешь ему подарить.