Читаем Пустой дом полностью

Она обернулась посмотреть, кто с ней заговорил, и увидела высокого молодого мужчину в вельветовых брюках, резиновых сапогах и просторном вязаном свитере. Он глядел на нее сверху вниз, широко улыбаясь, и в свете костра его загорелое лицо казалось медным.

Она пробормотала:

– Это от пива…

Он присел на корточки рядом с ней, аккуратно взял кружку у нее из рук и поставил на землю между ними.

– Чихнете еще раз и расплескаете все до дна, а это будет очень обидно.

– Да.

– Вы, наверное, знакомая Барнетов.

– Почему вы так решили?

– Я никогда вас раньше не видел.

– Нет, я их не знаю. Я пришла с Лингардами.

– С Элис и Томом? Они здесь?

– Да, где-то тут.

Он так обрадовался, услышав о Лингардах, что Вирджиния вообразила, будто он немедленно отправится на их поиски, однако вместо этого он поудобнее устроился на траве рядышком с ней и погрузился в блаженное молчание, с удовольствием наблюдая за другими участниками вечеринки. Вирджиния принялась за свою колбаску, съела ее всю и, поскольку он по-прежнему не говорил ни слова, решила попытаться еще раз:

– А вы друг Барнетов?

– Что?

Отвлекшись от молчаливого созерцания, он повернулся и устремил на нее немигающий взгляд своих прозрачных синих глаз.

– Простите?

– Я просто спросила, дружите ли вы с Барнетами.

Он рассмеялся:

– Это им нужно дружить со мной. Они же нарушили границы моих владений.

– Получается, вы – Юстас Филипс.

Он подумал над ее словами.

– Да, – произнес он наконец. – Получается, это я.

Вскоре после этого его кто-то позвал – одна из гернзейских коров забрела на поле с соседнего пастбища, и какая-то сумасшедшая девица, перепившая вина, решила, что на нее напал бык, так что она устроила форменную истерику. Юстасу пришлось идти наводить порядок, а Вирджинию наконец разыскали Элис и Том, и хотя остаток вечера она постоянно искала глазами нового знакомого, больше он ей не попадался.

Тем не менее вечеринка имела шумный, запоминающийся успех. Ближе к полуночи, когда пиво было допито, бутылки пусты, припасы съедены, а от набросанного в костер плавника огонь поднимался на высоту больше двадцати футов, Элис осторожно предположила, что им, пожалуй, лучше отправиться восвояси.

– Твоя мама и так, наверное, думает, что тебя похитили или сбросили в море. Тому в девять нужно быть на работе, и вообще стало ужасно холодно. Что ты скажешь? Ты хорошо провела время? Тебе было весело?

– Очень! – воскликнула Вирджиния, которой совсем не хотелось уезжать.

Однако им действительно было пора. В молчании они прошли мимо шумной толпы у костра и поднялись по склону холма к фермерскому дому.

Теперь в нем было освещено только одно окно на первом этаже, однако полная луна, напоминающая белоснежную тарелку, плыла по небу, заливая все вокруг серебристым светом. Они прошли через ограду во двор, и тут дверь дома распахнулась, пролив желтый свет на мощеную дорожку, и голос позвал их из темноты:

– Том! Элис! Зайдите, выпейте чая или кофе – чего-нибудь, чтобы согреться перед дорогой.

– Привет, Юстас. – Том направился к двери. – Мы думали, ты уже спишь.

– Ну, до утра торчать на скалах я точно не собирался. Так что же вы выпьете?

– Я бы не отказался от виски, – сказал Том.

– А я – от чашки чая, – отозвалась Элис. – Какая прекрасная мысль! Мы совсем окоченели. Но ты уверен, что мы вас не побеспокоим?

– Мама еще не ложилась, она будет рада повидаться с вами. И чайник уже на плите…

Они вошли в дом, в прихожую с низким потолком, отделанную деревянными панелями, и плиточным полом, покрытым яркими ковриками. Юстас едва не задевал макушкой потолочные балки.

Элис уже расстегивала пальто.

– Юстас, ты знаком с Вирджинией? Она гостит у нас в Уил-хаусе.

– О да, мы уже познакомились, – сказал он, не глядя на нее. – Проходите в кухню – это самое теплое место в доме. Мама, у нас Лингарды. Элис согласилась выпить чашку чая. А Том хочет виски.

С высоты своего роста он взглянул на Вирджинию:

– Что будете вы?

– Чай, если можно.

Элис и миссис Филипс засуетились: миссис Филипс заваривала чай, а Элис доставала чашки и блюдца из расписного буфета. Одновременно они обсуждали вечеринку у Барнетов, посмеиваясь над девицей, принявшей корову за быка, а мужчины устроились за выскобленным кухонным столом с высокими стаканами, сифоном с содовой и бутылкой скотча.

Вирджиния тоже присела – на широкую скамью под окном у противоположного края стола – и слушала успокаивающее жужжание голосов, не следя за содержанием разговора. Оказавшись после пронизывающего холода в тепле и уюте сельской кухни, она сразу разомлела, да и выпитое с непривычки крепкое пиво тоже давало о себе знать.