Собственные руки внезапно показались ей бесплотными, почти прозрачными, она увидела свои слишком худые запястья, миндалевидные ногти, покрытые кораллово-розовым лаком, напоминающие цветочные лепестки. Ей внезапно захотелось, чтобы они не были такими, чтобы ее руки были сильными, умелыми, покрытыми загаром, с въевшейся грязью, с ногтями, которые выдают, что их хозяйка работает в саду, и чистит картофель, и скребет морковь. Она ощущала на себе взгляд Юстаса, и его жалость была ей невыносима.

Он спросил:

– Что случилось?

– Он погиб в автокатастрофе. Утонул.

– Утонул?

– У нас рядом река, там, в Кирктоне… где мы живем в Шотландии. Она проходит между домом и дорогой, надо переезжать через мост. Он ехал домой, машину занесло, а может, он слишком резко взял поворот, машина пробила деревянное ограждение и упала в реку. Тогда все время шли дожди, такой уж выдался месяц, река была бурная, и машина сразу ушла на дно. Туда спускался водолаз… привязывал к машине тросы. Потом полицейские вытаскивали ее лебедкой…

Ее голос становился все тише.

– Когда это случилось? – мягко спросил он.

– Три месяца назад.

– Совсем недавно.

– Да. Но мне пришлось столько всего переделать, столько организовать. Словно со временем что-то случилось. А потом я заболела – какая-то затяжная простуда, никак не могла от нее избавиться, – и свекровь предложила забрать детей к себе, в Лондон, а я приехала сюда, пожить у Элис.

– И когда ты уезжаешь?

– Не знаю.

Юстас замолчал. Потом взял свой стакан и допил пиво. Поставив стакан обратно на стол, он сказал:

– Ты на машине?

– Да. – Она показала на свою машину. – Голубой «триумф».

– Тогда допивай, и поехали в Пенфолду.

Вирджиния повернула голову и удивленно уставилась на него.

– Что такого необычного я сказал? Время обеда. У меня в духовке пирожки. Почему бы тебе не пообедать вместе со мной?

– Хорошо.

– Тогда вперед. Я на «лендровере». Можешь ехать следом.

– Ладно.

Он встал.

– Едем.

<p>3</p>

Она была в Пенфолде лишь однажды, всего один раз, в прохладных сумерках весеннего вечера десять лет назад.

– Нас приглашают на праздник, – объявила Элис за ланчем.

Мать Вирджинии была заинтригована. Она всегда обожала светские мероприятия, а сейчас, когда у нее на руках была семнадцатилетняя дочь на выданье, простого упоминания о празднике было достаточно, чтобы завоевать ее безоговорочное внимание.

– Как чудесно! Куда? К кому?

Элис рассмеялась ее любопытству. Она была одной из немногих, кому дозволялось рассмеяться в лицо Ровене Парсонс, не опасаясь грозных последствий, – все потому, что они были знакомы уже долгие годы.

– Не радуйся заранее. Это не совсем то, что ты думаешь.

– Элис, дорогая, что ты имеешь в виду? Объясни!

– Ну, есть здесь одна пара, Эймос и Фенелла Барнет. Возможно, ты слышала о них: он скульптор, современный, даже авангардный. Они снимают одну из старых студий в Порткеррисе, и у них целый выводок детишек, довольно невоспитанных.

Не дожидаясь продолжения, Вирджиния выпалила:

– Почему бы нам не пойти?

Судя по описанию, это был как раз тот круг, с которым ей всегда хотелось познакомиться.

На лбу миссис Парсонс между красиво очерченными бровями пролегла неодобрительная морщина.

– Праздник будет в студии? – спросила она, уже представив себе крепкое спиртное и сигареты с наркотиками.

– Нет, в Ланьоне, на ферме под названием Пенфолда, что-то вроде барбекю у скал. Костер, жареные колбаски… – Элис видела, что Вирджинии страшно хочется туда поехать. – Думаю, там будет очень весело.

– А по-моему, звучит ужасающе, – сказала миссис Парсонс.

– Я и не думала, что ты захочешь пойти. Но мы с Томом, видимо, сходим и можем взять Вирджинию с собой.

Миссис Парсонс обратила холодный взгляд на дочь:

– Тебе хочется пойти на барбекю?

Вирджиния пожала плечами:

– Возможно, там будет весело.

Она давно поняла, что в присутствии матери не стоит проявлять энтузиазм к подобным вещам.

– Ну что же, – сказала та, накладывая себе лимонный пудинг. – Если ты так представляешь себе приятный вечер и если Элис и Том не против взять тебя с собой… Только, ради всего святого, оденься потеплее. На улице ужасный холод. На мой взгляд, погода совершенно не для пикника.

Она оказалась права. Было холодно. На фоне бирюзового вечернего неба вырисовывался черный силуэт Карн-Эдвора, с моря дул колючий ветер. Когда они поднимались по холму, выезжая из Порткерриса, Вирджиния оглянулась назад и увидела огни города, сверкающие далеко внизу, и чернильные воды гавани с переливающимися отражениями. На другом краю бухты с дальнего мыса посылал предупреждающие сигналы маяк. Вспышка. Темнота. Вспышка. Темнота снова. Будьте осторожны. Впереди опасность.

Предстоящий вечер сулил уйму восхитительных возможностей. Ощутив прилив радостного возбуждения, Вирджиния развернулась и наклонилась вперед, обхватила спинку переднего сиденья руками и уперлась в нее подбородком. Она сделала это необдуманно и сразу же застеснялась такой неприкрытой демонстрации своего приподнятого настроения, которое привыкла скрывать, следуя суровым наставлениям матери.

– Элис, а куда именно мы едем?

– В Пенфолду. Это ферма, сразу за Ланьоном.