Читаем Пустой дом полностью

По дому плыл запах пирожков, от которого бежали слюнки. Юстас прошел в кухню, предоставив Вирджинии следовать за ним. По дороге он взял с полки прихватку, подошел к плите и, склонившись, открыл дверцу духовки.

– Они не подгорели? – озабоченно спросила она.

Из духовки доносился аромат поджаристой корочки.

– В самый раз.

Он закрыл дверцу и выпрямился.

Она спросила:

– Ты их сам приготовил?

– Я? Ты, должно быть, шутишь.

– Тогда кто?

– Миссис Томас, моя помощница. Хочешь чего-нибудь выпить?

Он подошел к холодильнику и вытащил оттуда банку пива.

– Нет, спасибо.

Он улыбнулся:

– Кока-колы у меня нет.

– Я не хочу пить.

Разговаривая с Юстасом, Вирджиния внимательно осматривала кухню, опасаясь, что она могла перемениться, что Юстас мог передвинуть мебель или перекрасить стены. Однако все осталось таким же, как запомнилось ей. Выскобленный стол в эркере у окна, герани на подоконниках, буфет с пестрой посудой. После стольких лет кухня осталась такой же образцовой – настоящим сердцем дома.

Когда они стали владельцами Кирктона и занялись обустройством дома, переоборудуя его от чердака до подвала, она попыталась создать для себя такую же кухню, как в Пенфолде. Ей хотелось, чтобы кухня была уютной и теплой, чтобы в ней собиралась вся семья выпить чая и всласть наговориться за чисто выскобленным столом.

– Но кому захочется сидеть на кухне? – спросил Энтони с непонимающим видом.

– Всем нам. Кухня в деревенском стиле – это почти гостиная.

– Ну, я-то не собираюсь жить в кухне, сразу тебе говорю.

И он заказал мебель с фасадами из нержавеющей стали и яркими пластиковыми столешницами, а на пол положили в шахматном порядке черную и белую плитку, которую дьявольски тяжело было поддерживать в чистоте.

Вирджиния облокотилась на стол и с чувством глубокого удовлетворения произнесла:

– Я боялась, что тут все изменилось, но кухня точно такая же.

– Зачем бы я стал что-то менять?

– Просто так. В общем, я боялась. Все вокруг меняется. Юстас, Элис сказала мне, что твоя мама умерла. Мне очень жаль.

– Да. Два года назад. Она простудилась, развилась пневмония.

Он смял пустую банку и аккуратно опустил ее в мусорное ведро, а потом повернулся и внимательно посмотрел на нее, опираясь спиной о кухонную раковину.

– А как твоя мать?

В его голосе не было никакого выражения, при всем желании она не смогла заметить в нем ни неодобрительности, ни сарказма.

– Она умерла, Юстас. Через несколько лет после того, как мы с Энтони поженились, мама сильно заболела. Это было страшно, потому что болела она очень долго. И ухаживать за ней было трудно, потому что она жила в Лондоне, а я – в Кирктоне… Я не могла находиться при ней постоянно.

– А других родственников у нее не было?

– Нет. И это тоже было проблемой. Я навещала ее так часто, как могла, но в конце концов нам пришлось перевезти ее в Шотландию и устроить в частный санаторий в Релкирке, где она и умерла.

– Нелегко тебе пришлось.

– Да. Она была еще молода. Удивительно, что происходит с тобой, когда умирает мать. Пока этого не случилось, ты все еще остаешься ребенком, – сказала Вирджиния и поспешила поправиться, – по крайней мере, я так чувствовала. Ты-то повзрослел задолго до того.

– Я не задумывался над этим, – ответил Юстас. – Но я понимаю, что ты имеешь в виду.

– В любом случае, с тех пор прошло много лет. Давай не будем говорить о грустном. Расскажи мне о себе и о миссис Томас. Знаешь, Элис Лингард сказала, что у тебя наверняка есть хорошенькая служанка или любовница, которая не против взять на себя домашнее хозяйство. Мне не терпится с ней познакомиться.

– Придется подождать. Она поехала в Пензанс навестить сестру.

– Она живет в Пенфолде?

– Да, в коттедже, примыкающем к дому. До того как мой дед купил это место, тут было три коттеджа. В них жили три семьи, хозяйствовали на нескольких акрах. Держали полдюжины коров, чтобы иметь молоко, и отправляли сыновей работать на оловянные рудники, когда нужда стучалась в двери.

– Два дня назад, – сказала Вирджиния, – я приехала в Ланьон и устроилась на холме, смотрела на комбайны, которые убирали солому, и на людей, складывавших тюки в штабеля. Я подумала: возможно, ты тоже там был.

– Возможно, был.

Она сказала:

– Я думала, ты женат.

– Я не женат.

– Я знаю. Элис Лингард сказала мне.

Допив пиво, он стал доставать из выдвижного ящика ножи и вилки и раскладывать их на столе, но Вирджиния остановила его:

– Погода слишком хороша, чтобы сидеть в четырех стенах. Может, съедим твои пирожки в саду?

Юстас выглядел удивленным, однако сказал:

– Ладно, – и вытащил корзинку, в которую уложил приборы, тарелки, солонку, перечницу и стаканы, а потом достал из духовки пышущие жаром пирожки и, наклонив противень, дал им соскользнуть на большое керамическое блюдо в цветочек, после чего они вышли через боковую дверь в освещенный солнцем заросший палисадник.

Траву давно нужно было подстричь, но клумбы бушевали яркими и неприхотливыми сельскими цветами, а на веревке жизнерадостно полоскались на ветру белоснежные наволочки и простыни.