Читаем Птицы полностью

Теперь по поводу толерантности второго порядка. То есть, если кто-то, не такой как я или мы, пересекается со мной на жизненном пути. Ну, там узбек, к примеру, дворником работает. Или мусульмане в мечеть идут. Или молодые ребята с красным хохолком типа гребня ходят. Или даже алкаши пьют в нашем дворе. Если не шумят, не матерятся, не дебоширят. И голубые – в платьях, да размалеванные – пусть себе ходят.

Но на толерантность третьего порядка никак я не потяну. Если эти, не совсем такие, как я, врываются в мое личное пространство. Этого я никак не потерплю.

Если ко мне домой постоянно рвутся иеговисты, вербуют меня в ряды своей помоечной секты. Что иеговисты, что саентологи.

Что агрессивные, сумасшедшие богородечники.

Также мне не нравится, что мусульмане по праздникам баранчиков на улицах режут. У всех на глазах. Когда Pussy в Тимирязевке свальный грех учиняют. Когда казаки, правом славнутые, в театры врываются. Когда на выставках купола православных церквей в виде презервативов изображают.

Когда учат меня акционизму. Это, говорят они, такое искусство, когда рисуют пятидесятиметровый член на Литейном мосту, – и это, мол, самое то!

Когда набожные депутаты показушный цирк устраивают в Эрмитаже – им, видимо, негде больше помолиться.

Когда на глазах у детей хотят устроить карнавал голубых. Им, видите ли, хочется, чтобы в школах объясняли, что папа и мама могут быть двумя дядями, а могут быть и двумя тетями. Как в Швеции это принято. Мои дети обойдутся без этих «важнейших» знаний.

Я против «свобод», если это касается водителей, выбрасывающих курево на дорожное полотно нашего Невского проспекта. Я против «свобод», если скины избивают черненьких. Я против «свобод», если по городу ходят «сталинобусы». Я против «свобод», когда город русской славы хотят переименовать в Тираноград. Пока не запрещены неокоммунисты. Пока не запрещена красная партия детей вертухаев, пока кровавый тиран, сгноивший в ГУЛАГе миллионы россиян, именуется «эффективным менеджером».

Я против «свобод», если страшные бабы бегают голыми по Нотр-Даму и полощут имя Папы Римского. Я против «свобод», пока не снесут кладбище у стен Кремля. Я против «свобод», пока «самая либеральная» партия постоянно проходит в парламент, играя на самых низменных струнах моих соотечественников. Я против «свобод», пока говорливый хряк из парламента смеет угрожать уважаемым журналистам и немногим оставшимся изданиям по-настоящему свободной прессы.

В общем, я – консерватор. Други мои, я – полный мракобес. Отсталый человек. Не такой продвинутый, как самые образованные искусствоведы и модераторы многих современных СМИ. Я такой, мракобес. Но вы уж примите меня таким, каков я есть. Консервативный. Немного отсталый. Временами – нетерпимый. Натурал в сексе, простите. Проявите ко мне вашу хваленую толерантность. А не хотите – может, вы и есть настоящие мракобесы, а вовсе не я?

Дом комбинат-уборная

Дом комбинат-уборная. С пропускной способностью два миллиона человек в час. 20-этажный, со скоростными лифтами и эскалаторами. Мочитесь и облегчайтесь только у нас. мы предоставляем все удобства с минимальным замедлением и максимальным комфортом, в том числе – и в кредит. Плата за услуги доступна любому трудящемуся. К вашим услугам – абонементные книжки на многоразовое посещение. 100-талонные книжки идут по льготным тарифам.

Вы можете пользоваться одно-, двух-и трехкомнатными одиночными и парными номерами со всеми удобствами. Ваше обслуживание будет варьироваться в зависимости от вашего индивидуального склада в соответствии со всеми достижениями современной сантехники.

Перейти на страницу:

Все книги серии Премия имени Владимира Гиляровского представляет публициста

Галоши для La Scala
Галоши для La Scala

Публицистика Юрия Никитина из той давней эпохи, когда пишущие люди зависели только от необходимости докопаться до правды, а не от желания 6 понравиться начальству или, что хуже того, акционерам. Его статьи – это подлинный интерактив. Они не абстрактны, а реальны. В них действуют достоверные злодеи и настоящие герои. Его материалы я регулярно читаю в «Литературной газете» и всякий раз наслаждаюсь ими. Приятно, что эти статьи обширно представлены в книге. Юрий Никитин обличает зло и подлость власть предержащих. Он не позволяет нам смириться с этим позорным явлением, бьёт в набат и беспощадно жалит. Надо сказать, что правота некоторых его хлёстких статей подтверждалась через время. Многие его выводы, казавшиеся поначалу спорными, потом доказывали своё право на существование самим движением жизни. Привлекает в его творческом методе непрерывное стремление не просто запечатлеть нечто эффектное и по-журналистски выигрышное, а докопаться до причин произошедшего, проследить всю цепочку явлений, выявить первооснову. Так и недавний арест мэра Астрахани Столярова побудил его не к ликованию, а вызвал желание вникнуть в психологическую подоплёку фатального финала крупного городского чиновника. А чего стоят его едкие разоблачения погрязшего в бессмысленных словесных экзерсисах любимца псевдо-либеральной интеллигенции Д. Быкова! Никитин так мастерски разоблачает пустоту его якобы эффектных дефиниций, что хочется воскликнуть: «А король-то голый!»

Юрий Анатольевич Никитин

Документальная литература

Похожие книги

Против всех
Против всех

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова — первая часть трилогии «Хроника Великого десятилетия», написанная в лучших традициях бестселлера «Кузькина мать», грандиозная историческая реконструкция событий конца 1940-х — первой половины 1950-х годов, когда тяжелый послевоенный кризис заставил руководство Советского Союза искать новые пути развития страны. Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает о борьбе за власть в руководстве СССР в первое послевоенное десятилетие, о решениях, которые принимали лидеры Советского Союза, и о последствиях этих решений.Это книга о том, как постоянные провалы Сталина во внутренней и внешней политике в послевоенные годы привели страну к тяжелейшему кризису, о борьбе кланов внутри советского руководства и об их тайных планах, о политических интригах и о том, как на самом деле была устроена система управления страной и ее сателлитами. События того времени стали поворотным пунктом в развитии Советского Союза и предопределили последующий развал СССР и триумф капиталистических экономик и свободного рынка.«Против всех» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о причинах ключевых событий середины XX века.Книга содержит более 130 фотографий, в том числе редкие архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов , Анатолий Владимирович Афанасьев , Виктор Михайлович Мишин , Ксения Анатольевна Собчак , Виктор Сергеевич Мишин , Антон Вячеславович Красовский

Криминальный детектив / Публицистика / Фантастика / Попаданцы / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Бомарше
Бомарше

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была всего лишь эпизодом его жизненного пути. Он узнал, что такое суд и тюрьма, богатство и нищета, был часовых дел мастером, судьей, аферистом. памфлетистом, тайным агентом, торговцем оружием, издателем, истцом и ответчиком, заговорщиком, покорителем женских сердец и необычайно остроумным человеком. Бомарше сыграл немаловажную роль в международной политике Франции, повлияв на решение Людовика XVI поддержать борьбу американцев за независимость. Образ этого человека откроется перед читателем с совершенно неожиданной стороны. К тому же книга Р. де Кастра написана столь живо и увлекательно, что вряд ли оставит кого-то равнодушным.

Фредерик Грандель , Рене де Кастр

Биографии и Мемуары / Публицистика