Ну и, наконец, новая борьба за атеистический образ жизни и пролетарские, так сказать, ценности, поднятая несгибаемым продолжателем дела Ленина-Сталина и бесстрашным революционером Никитой Сергеевичем Хрущевым. Это я уже сам застал. Каждый день ходил в институт по Сенной площади мимо величественного Спаса-на-Сенной. В один “прекрасный” день вместо второго по размеру и значимости храма Ленинграда – гора каменных обломков. И куча газетных реляций – как изящно взорвали, почти ничего не пострадало. Уничтожение храма дало неожиданный эффект. Ансамбль развалился, площадь осиротела. Что только там ни делали в дальнейшем. И обелиск поставили. И огромные торгово-развлекательные центры. И малые архитектурные формы по периметру. Все впустую. Полный волапюк[i] – умственности и архитектурной суеты много, а толку чуть.

Напоследок скажу хоть что-то хорошее. Планируется восстановление Спаса-на-Сенной. Знать, крепки корни взорванного собора. Вот и прорастают. Ведутся инженерные изыскания, расчищают фундамент. Фундамент, говорят, сохранился. И подвал с захоронениями.

Что же мы все ругаем, да ругаем власти предержащие? Что-то и хорошее делается. Надо бы в адрес губернатора доброе слово сказать. Не в пример его предшественнице с ее безумными неосуществленными «Набережными Европы», «Зенит-Ареной» и второй сценой Мариинского театра. Если восстановят храм, Сенная заживет новой жизнью, хорошая память о губернаторе останется. Может, и не самый главный сейчас вопрос – Спас-на-Сенной заново построить – а тоже неплохо. Ведь Петербург – это дом наш. Хоть что-то в нашем прекрасном доме изменится в лучшую сторону.

Путь к социальному миру

Обстановка в стране посвежела. Ждали перемен. К власти пришли скромные, сильные люди. Нужен был какой-то решительный шаг, чтобы распутать сложные психологические отношения, сложившиеся между двумя миллионами жителей, каждый из которых не похож на другого и еще при этом развивается, изменяется, так что не поддается никакой фиксации в представлении соседей-современников.

В появившемся долгожданном приказе говорилось, что будут созданы специальные комиссии, которые в непосредственном общении с каждым жителем столицы будут распознавать главный его признак как индивида и отмечать им для облегчения общения со знакомыми и незнакомыми людьми.

В качестве системы индикации была избрана группа уже отобранных в специальном комитете масок, носить которые вменялось в обязанность всем, прошедшим проверку. Маски изображали наиболее сильные эмоции человека в гротескной форме, а для более тонкой идентификации и маркировки дополнительно использовались многочисленные маски животных.

Вся страна была взволнована предстоящими событиями и готовилась встретить их как величайший праздник. Жители забыли на время о своих проблемах, о своих комплексах неполноценности и целиком отдавались тихой радости или шумному ликованию. Незнакомые люди подходили друг к другу на улице и поверяли сокровенные мысли о психологических последствиях величайшего в истории человечества опыта. В городе говорили о группе ученых из проблемной лаборатории «Ксенон» при Академии наук, производящей эксперименты в этой проблемной области и подготовившей это без сомнения грандиозное мероприятие.