Читаем Птичий путь полностью

Стоп! Он прикатил столик-бар и выпил вина. Потом коньяку. Хотел разогреть сексуальное желание…

А получилось, разогрел голову. Вино было отравлено! Симаченко зарядил психотропик. Только под воздействием такого яда могло начаться затмение разума. Потом провал, который должен был стереть из памяти все предыдущие действия. Именно так и работает эта гадость! Спасла могучая способность к самоконтролю, ничего не стерлось…

Но спасла ли?! Что, если за период провала памяти его выпотрошили? Сознание отключилось в машине медпомощи, врач был подозрительный, увещевал как-то странно… Почему оказался не дома, а на железнодорожных путях, причем каких-то заброшенных, в незнакомом месте? Да и вообще, Болгария ли это? Растительность очень уж напоминает подмосковную… И сколько здесь пробыл? Ночь или дольше?..

Марат с трудом поднялся. Ноги сводило судорогой, во всем теле ощущалась странная ломота, желание потянуться, словно после долгого сна, и немного кружилась голова. На рельсах лежали разбросанные белые розы, и он совершенно не помнил, откуда они тут взялись. Белые головки цветов почернели и почти высохли, а листья гремели, как жестяные, если тронуть ногой.

Он посмотрел по сторонам, наугад выбрал направление – ему все равно было куда идти, место незнакомое, – и пошел по зарастающим травой шпалам. И вдруг за сеткой кустарников обнаружил белое, покрытое снегом, поле на склоне холма. Конечно, по-утреннему было прохладно, но чтобы вот так лежал снег…

В голове промелькнула догадка, что́ это могло быть, перед глазами на секунду полыхнули искры, словно от нокаутирующего удара, и все пропало. Тем не менее Корсаков сбежал с насыпи, продрался сквозь густой терновник и очутился на краю гигантского розария. Насколько хватал глаз, всюду росли ухоженные, со взрыхленной землей у корневищ, белые розы, причем какие ему требовались – с голубовато-снежным отливом. И это опять показалось наваждением: быть такого не могло! Вчера бегал и найти не мог, а сегодня очнулся и оказался в целом поле белых роз! Неужели и здесь очутился, чтобы нарвать букет?..

И может, нарвал? Те, что лежали на рельсах?

Корсаков недоверчиво пощупал цветы, хотел сломить один стебель, но пальцы не сгибались, уколы и глубокие царапины покраснели, несмотря на обработку йодом, и взялись мокнущими коростами. Далеко не свежими, не вчерашними…

И тут он вспомнил: Роксана говорила, что Болгария – страна роз, здесь из них получают розовое масло…

Хорошо хоть очнулся все-таки в Болгарии…

Корсаков вернулся на железную дорогу, ощупал карманы. Если он оставлял барсетку дома, то бумажник с деньгами и документами, сотовый телефон перекладывал в карманы. Сейчас же ничего не обнаружил, хотя точно помнил, что брал с собой, когда отправлялся в резиденцию королевы. Оставил только барсетку, куда вложил решение Верховного суда о признании права на Белый домик.

Значит, кроме всего, еще и ограбили!

– Приду и убью! – вслух подумал он о Симаченко.

И далее уже шел, полный решимости, едва не срываясь на бег, и все еще озирался в сторону розового поля.

За поворотом дороги показались строения, похожие на склады, какая-то промзона советских времен. От быстрой ходьбы тело обрело привычную упругость, и вместе с тем как-то упорядочились мысли. По крайней мере, розовая плантация более не казалась призраком, и главное сейчас было вернуться в Белый домик: там остался чемодан, в котором зашит еще один комплект документов на другое имя, всё вплоть до медицинской страховки – это на случай отъезда в Канаду. Но сначала надо окончательно разобраться с капитаном и вырвать у него старый паспорт с бумажником, где была пластиковая карточка с крупной суммой.

Вообще, что происходит? Почему соглядатаи, посланные Церковером, допустили подобное? Ведь обязаны были все время держать его под наблюдением, следовать всюду по пятам, что бы с ним ни происходило! Неизвестно, какие у них инструкции, но по логике вещей они обязаны отследить его похождения и на худой конец вмешаться, если ему грозит опасность, или как-то подействовать на ситуацию. В любом случае, видя его неадекватное поведение, должны были не допустить, чтобы кто-то с помощью психотропика выуживал у него информацию.

Оказывается, и от таких топтунов можно уйти. Нет никого кругом! В том числе и местных жителей, а промзона, похоже, и вовсе заброшена…

Железная дорога утыкалась в тупик, зато здесь же начиналась асфальтовая, змеящаяся по белому розарию. И только спускаясь с холма, Марат наконец увидел город, а за ним синюю морскую даль – да это же Варна, краны в порту! То есть его высадили из медицинской машины где-то за городом или вообще выбросили, отняв бумажник и телефон. Помнится, водитель был чернявый, цыганистый, похожий на румына, глаза хитрые, вороватые…

– Найду, сволочь! – клятвенно пообещал Марат.