– Давай отложим все трудные моменты на потом, – предложил он. – Неважно, что было в прошлом. Мне хочется быть с тобой здесь и сейчас.

Ну, я и не стала рассказывать, что изначально была Джоан. Не стала рассказывать про всех маминых бойфрендов, про рыжий «Фольксваген», дом на Восточной Восемьдесят четвертой улице и чем это все обернулось. Я все не могла забыть бабушкин голос: «Это наш с тобой секрет. И мы унесем его в могилу».

После того вечера я поджидала удобного момента, чтобы вернуться к нашему разговору, но как-то все не получалось. И я совсем забыла про слова Тома – что он тоже хотел бы поделиться со мной одним секретом.

Наверное, мы были счастливы и без этого, все было просто замечательно, а на остальное нам было плевать.

<p>93. Листок бумаги</p>

Ко мне заглянула Амалия.

– Я была у Гарольда, – сказала она. – Вот, Доон просила передать.

И она вручила мне сложенный лист бумаги.

«Тебе кажется, что я предала тебя, я понимаю, – писала мне Доон неразбрчивыми каракулями. – Но так хочется еще поговорить, хотя бы разок».

Через Амалию я передала для Доон записку: «Приходи завтра днем».

<p>94. Пропавший бумажник</p>

На следующий день за завтраком Том выглядел озабоченным.

– Не хочу тебя расстраивать, – сказал он, – но куда-то подевался мой бумажник.

Много лет назад у меня начали пропадать вещи, и воришкой оказался Элмер. И сейчас я попросила его зайти в мой кабинет. С тех пор как Мирабель отказала ему, а потом, несколько месяцев тому назад, отправилась к бабушке, чтобы вынашивать ребенка, Элмер ходил сам не свой.

– У нашего постояльца Тома пропал бумажник, – сообщила я. – Я не верю, что это ты его украл, но, может, у тебя есть хоть какие-то догадки?

Элмер был просто в ужасе.

– Клянусь здоровьем своей матери – это не я. – Но я найду виновника.

Через пару часов он привел Уолтера. Этому мальчишке, которому я всегда симпатизировала, уже было шестнадцать, совсем большой. Сейчас он смотрел на меня, как Элмер когда-то, готовый провалиться сквозь землю.

– Это я взял бумажник американца, – признался он. – Принес кокосы с бобами для Марии с рынка. Дверь в «Мартышкину комнату» была открыта. Я увидел на комоде бумажник и не удержался. Простите меня.

– Я же всегда доверяла тебе, – сказала я. – Не первый раз с этим сталкиваюсь, но знаю, что плохой поступок может совершить и хороший человек.

Уолтер уже выложил на стол бумажник, его била нервная дрожь.

– Вы были мне вместо матери, – сказал он, еле сдерживая слезы.

– А ты мне был как сын, – ответила я, прибавив, что очень расстроена, но, знаю, что он больше никогда не совершит ничего подобного.

– Ты должен извиниться перед Томом, – сказала я.

Я взяла бумажник и открыла. Деньги были на месте. Но там было кое-что еще.

Полицейский значок Нью-Йоркского департамента.

Как описать свои чувства? Меня словно ударили под дых. Какое предательство. По сравнению с этим поступок Уолтера казался просто детской шалостью. Полицейский значок… Я была буквально раздавлена.

Первый раз в жизни я открылась перед мужчиной, рассказала ему о своей жизни все. Я любила его, думая, что и он любит меня. Но оказывается, что в «Йороне» он просто собирал информацию, связанную со взрывом на Восточной Восемьдесят четвертой улице. Все эти годы он искал меня, но не так, как мужчина ищет свою любовь. Он был просто полицейским, распутывающим преступление.

Я-то думала, что нужна ему. А он просто разыскивал мою мать.

Вспомнился Сан-Франциско, звонок учительницы, сказавшей мне, что к ней наведался человек с расспросами о моей матери. А потом мы с Ленни прочитали в журнале статью о том, как наука не стоит на месте и что стало возможно отыскать преступника по тесту ДНК. К горлу подступила тошнота: мужчина, которому я доверилась, вовсе не любил меня, а выполнял свою работу.

Значит, Том в курсе, что моя мать не погибла во время взрыва, и в итоге отыскал меня (через учительницу по рисованию? через моего отца Рэя? через родителей Ленни, которым я отослала всего лишь одно письмо? Или через ту трэвел-блогершу, назвавшую мое имя?) в надежде расспросить о Диане. Он и представить не мог (и я молила Бога, что это так), что моя мать недавно заявилась в «Йорону». И пока он лежит в гамаке и читает книжку (может, «Любовь во время чумы» тоже притворство?), разыскиваемая им пожилая несчастная женщина направляется в «Йорону», чтобы повидаться со мной. Она принесла мне столько горя, но мне отчаянно хотелось защитить ее от человека, которого еще несколько минут назад я так сильно любила.

Схватив листок для заметок, я написала записку и передала ее Уолтеру.

– Мы с тобой потом все обсудим, – сказала я. – А сейчас попрошу тебя выполнить одно поручение. Помнишь ту седую женщину, которая работает у Гарольда? Отдай ей записку. И поспеши.