Читаем Птичье гнездо полностью

– Занятно. Вы сделали из меня искусного иллюзиониста.

Бесс медленно нагнулась за карандашом и снова вложила его в правую руку. Затем с ненавистью, подчеркивая каждое слово, проговорила:

– Прощай, милая Бетси. Попрощайся, как хорошая девочка, и я тебя не трону.

Рука с усилием вывела в блокноте: «доктор открой глаза»

– Бетси, – резко произнес я, – вы можете открыть глаза.

Она сделала глубокий вдох и с облегчением сказала:

– Порой мне кажется, будто я хочу сожрать ее изнутри, оставив одну только оболочку. Я выброшу эту оболочку прочь, а потом…

– С ней не очень-то приятно иметь дело, – вздохнул я. – Что вы хотели написать, когда она выбила у вас карандаш?

– Ничего. – Бетси говорила спокойнее, чем обычно, – бесконечное противостояние ее измучило. Подавленная и обессилевшая, она пострадала больше, чем Элизабет и Бет. Заметив мой взгляд и, видимо, прочтя в нем сочувствие, она пояснила: – Мне теперь сложнее выбраться, почти как в самом начале.

Уж не намерена ли Бетси сдаться, подумал я, а вслух сказал:

– Элизабет и Бет не могут ей противостоять.

Бетси слабо улыбнулась.

– А я говорила, что лучше дружить со мной. Говорила, что она хуже.

– Сказать по правде, – признался я, – она во сто крат хуже.

– Я все знала, – задумчиво произнесла она. – Знала, что Лиззи делает и говорит, о чем думает, что видит во сне. А теперь я выхожу совсем ненадолго, когда эта разрешает, и с каждым разом удержаться все сложнее – она настырная. Забавно – после стольких усилий опять оказаться в тени.

– Ни одна из вас не будет «в тени». Когда Элизабет Р. снова станет собой, вы все будете частью целого.

– Как изюминки в кексе.

– Может быть, объясните, почему вы не даете мне увидеться с вашей тетей?

– Не могу точно сказать, – ответила Бетси (и, думаю, она говорила правду). – Я знаю, что-то случится, и я боюсь тетю Морген – наверное, поэтому.

– Что же может случиться? – осторожно поинтересовался я, но вместо ответа Бетси потянулась и состроила гримасу.

– Тра-та-та. Пусть она идет домой – мне лень.

Бесс вдруг поняла, что уже надевает перчатки, и поднялась с кресла.

– Кажется, доктор, – сказала она как ни в чем не бывало, – я больше не хочу играть в вашу игру. Мне все ясно: это что-то вроде гипноза или спиритического сеанса.

Она расчетливо ударила по самому больному, однако я сдержал ярость.

– Я тоже не горю желанием продолжать наш разговор, мисс Р.

– Что ж, тогда всего доброго.

По ее голосу и поведению я сразу понял: она ничего не знает о коротком визите Бетси, а значит, Бетси может по-прежнему появляться без ведома Бесс – при этой мысли я испытал огромное облегчение. Воодушевленный, я попрощался с Бесс и поднял телефонную трубку, чтобы позвонить мисс Джонс. У меня было минут двадцать – пока ее племянница шла домой, – и я решил, что без помощи всезнающей тети мне не справиться с четырьмя мисс Р. А если для этого придется поступиться собственным достоинством – так это издержки моей профессии, строго сказал я себе. Сохраняя предельно деловой тон, я спросил мисс Джонс, не будет ли она так любезна встретиться со мной и «обсудить болезнь ее племянницы». И добавил, что хотел бы, по возможности, сохранить нашу беседу в тайне от мисс Р., поскольку намеревался сообщить мисс Джонс подробности, которые моей пациентке пока лучше не знать. Мисс Джонс таким же деловым тоном охотно согласилась встретиться со мной следующим вечером, единственное, она бы предпочла принять меня у себя дома, пока ее племянница будет на концерте с друзьями.