Читаем Птаха полностью

Ты медленно пьешь чай. Наверху кружат хищные птицы. Три из них парят, высматривая добычу. Они читают землю, думаешь ты, читают воздух, выбирая момент для удара. Птицы окружают старую полуживую монахиню. Та сосредоточенно кланяется Священной горе и не замечает их. Она такая маленькая, что птицы вполне могут вонзить в нее когти и унести прочь.

Ты отходишь от монахов и их разговоров о Вселенной и идешь к лотку, где торгуют лепешками, намазанными чем-то пряным, маслянистым. Стоишь у лотка и ешь лепешку, глядя, как все больше паломников наплывает с тропы. Сейчас трудно сказать, где начинается или заканчивается лагерь. Как же тебе найти Теши в этом море бритых голов и кашай?

Теши, думаешь ты, скорее увидит не тебя, а твое имя на холсте, и возвращаешься к палатке. Вытряхиваешь кошель, чтобы пересчитать оставшиеся амулеты, и на дне замечаешь кусочек гашиша. Глядя на Священную гору и ее отражение в озере, куришь. Мимо тебя с поклажей на спине, позвякивая прикрепленными к поясу горшочками и сковородками, медленно проходят паломники. Они выстраиваются вдоль берега и выкрикивают свои имена воде. Затем машут отражению Священной горы, будто провожая старого друга.

Ты вспоминаешь старуху, угостившую тебя лепешкой с чаем. Устремив взгляд на гору, повторяешь ее простую молитву.

Паломники все машут и кричат воде. Ты сидишь и смотришь на Священную гору. Наверное, молчание лучше любой молитвы. А как звучала бы твоя, если бы она у тебя была?

Ты ждешь Теши целый день. Ближе к вечеру опять идешь туда, где купила палатку и салак, и спрашиваешь у торговки, есть ли у нее крючок и удочка. Наловив рыбы, можно будет как следует накормить себя и Теши. А еще не тратить амулеты и не давиться в толпе.

Женщина роется в коробке и вынимает пригоршню всякой мелочи.

Там много рыбы, говорит она. Почти все слишком суеверны и не рыбачат.

Я не суеверна.

Тогда удачи. Торговка протягивает тебе крючок и веревку. Если ты в нее веришь.

Ты не отвечаешь.

У другого торговца ты покупаешь кусочек вяленого мяса и продираешься обратно к озеру. Идешь вдоль берега, пока не затихает гомон паломников. Шум толпы начинает казаться пчелиным роем в голове.

Ты снимаешь ботинки, мелкие волны плещутся у ног. Нанизав на крючок мясо, ты как можно дальше забрасываешь его в озеро. По поверхности расходятся круги, они расширяются, наконец доходят до твоих ног. Ты зажимаешь веревку большим и указательным пальцами и чувствуешь подводные потоки. Садишься на корточки и ждешь, когда рыба заглотит наживку.

Вот уже что-то на крючке. Ты пропускаешь веревку сквозь пальцы, прикидывая вес рыбы, которая пытается освободиться. Тянешь на себя и понимаешь, что сопротивляющееся тебе существо весит немало. Продолжаешь тянуть, но веревка слишком быстро скользит между пальцев, может даже порезать кожу. Тут добыча срывается с крючка, и веревка просто провисает.

Такая рыба, думаешь ты, могла бы кормить вас несколько дней.

Чтобы веревка не спуталась, ты наматываешь ее на плоский кусок дерева. Над головой пролетает стая черношейных журавлей, их крики пугают. Чуть подальше журавли опускаются на берег и тоже принимаются ловить рыбу. Ты опять забрасываешь веревку, но крючок цепляется за что-то под водой.

Ты подвязываешь кашаю выше колен и заходишь в воду. Вода прозрачная, однако ногами ты поднимаешь ил, и дна уже не видно. Приближаясь к месту, где зацепилась веревка, ты осторожно наматываешь ее, и она постепенно натягивается.

Вдруг становится глубоко. Дно исчезает. Ты изо всех сил тянешь веревку, ты не хочешь ее потерять. Ты тянешь, тянешь, и тут снизу всплывает яркое облачко, а на поверхности лопаются пузырьки воздуха. Ты протягиваешь руку к облаку и, подтащив его к себе, бредешь к берегу. Оно большое, но по воде волочь совсем не трудно.

Ты вытаскиваешь его на песок.

Тело девушки в свадебном кафтане, с такими же косичками, как были у тебя.

Сжимая в руках веревку с крючком, ты бежишь от тела, от озера. Заползаешь в палатку, с кашаи капает вода. Ты обхватываешь колени руками и раскачиваешься взад-вперед, как будто так можно стереть увиденное. Зубы стучат, но не потому, что холодно, а потому, что страшно. Ты раздеваешься и, завернувшись в шкуру, раскладываешь кашаю на палатку сушиться. Снова забравшись в палатку, успокаиваешься пением и молитвами паломников.

Только после захода солнца ты уговариваешь себя высунуться на улицу. Снимаешь высохшую кашаю и обматываешься ей. За день добавилось еще палаток. Если пойдешь искать Теши, то можешь и не найти дорогу обратно. Все так быстро меняется.

Ты смотришь на гору и пытаешься сосредоточить взбаламученные мысли на ее вершине. Вспоминаешь мальчиков-монахов, которых вы с Теши встретили много лет назад на выходе из леса. Какой радостью сияли их лица, когда они рассказывали об искупительной силе Священной Горы. Священная гора очистит твое сердце, сказали они, и покажет, кто ты на самом деле.