Ну да. По-моему, они могут рассказать мне кое-что о моей жизни, может, и прошлой. Ты стаскиваешь сумку со шкафа и вытряхиваешь идеально сложенные вещи. Иначе одной рукой не получается. Ищешь черную футболку и черные джинсы.

Т обхватывает голову руками. Птаха, говорит он. Больше ничего. Он на пределе, думаешь ты.

Ты переодеваешься в свою одежду. Лин в курсе, что случилось?

Да. Я ей рассказал.

Все?

Все. Она смыла таблетки в унитаз.

А машина?

Она о ней позаботилась.

Каким образом?

По-моему, загнала в заросли и подожгла.

Браво, Лин! – смеешься ты. Твоя мать – удивительная женщина.

Я больше не смогу с тобой видеться, Птаха.

Знаю.

Глядя, как Т сидит на кровати, ты понимаешь, почему Лин оберегает его и сделает ради него все. Ради его света, доброты. Ради сегодняшнего милого мальчика и будущего примерного мужчины.

Я ведь на той неделе оставила здесь ботинки, вспоминаешь ты.

Мама их выбросила, но я купил тебе новые. Посмотри под столом.

Откуда ты знал, что я приду?

Ты всегда приходишь.

Ты открываешь коробку и разворачиваешь ярко-оранжевую оберточную бумагу. Пара кед. Т носит такие же, натирая их своими детскими салфетками дочиста.

Там и носки, говорит он.

Ты достаешь носки и кеды.

Мне еще надо забрать краски.

Т вытаскивает из-под кровати рюкзак. Слышен перестук баллончиков. Т помогает тебе приладить лямку на здоровое плечо.

Ты наклоняешься к нему. Ваши лбы соприкасаются. Ты закрываешь глаза и видишь момент вашего знакомства, словно выхваченный вспышкой. Вы тогда столкнулись на пешеходной дорожке напротив парка.

Надеюсь, ты ее найдешь, улыбается Т.

Кого?

Жизнь, которую по-настоящему хочешь.

И ты тоже. Ты целуешь т у себя на запястье, а потом п на его запястье. Выходишь из фургона и закрываешь дверь. Идешь в новых кедах по газону. Они такие белые, что на фоне травы светятся.

Когда ты доходишь до торцовой стены дома, включается свет. Лин стоит у окна гостиной. Ты останавливаешься и поднимаешь руку – в знак то ли приветствия, то ли капитуляции. В любом случае Лин должна понять: сюда ты больше не придешь.

<p>15</p><p>Дарвин, ранее в тот же день</p>

Пятница, 12:45. За пятнадцать минут до начала смены Марджи сворачивает на больничную стоянку и выключает мотор. Подставляет лицо под кондиционер и косится на спортивную сумку. Она опять не пошла на фитнес. Утром Марджи проснулась с похмельем и со страшным чувством вины, что не отдала тебе альбом в первый же день, как только ты проснулась; нельзя было брать его домой. И все же за полтора дня, что альбом оставался у Марджи, он, похоже, привнес в ее жизнь то, чего ей очень не хватало, то, о чем она и не догадывалась.

Все машины будто плавятся, начиная с колес. Больничная парковка всегда напоминает Марджи апокалипсис, и иногда, приезжая на работу, она хочет, чтобы он поскорее наступил. Тогда все мировые системы, пьющие нашу кровь, схлопнутся и останется только обмениваться домашней едой и человеческой добротой. Но потом Марджи вспоминает Элси, как та любит холодный фарш. И как ей будет не хватать поездок на «Датсуне» 280Z.

Утром Марджи с похмелья приготовила баклажаны с карри, полагая, это последняя возможность что-нибудь для тебя сделать. Она берет контейнер с заднего сиденья и бежит по парковке, решив не дожидаться апокалипсиса как стимула стать лучше.

В лифте смотрится в зеркало. Через восемь минут ей надо расписаться в графике смен. Марджи выходит на восьмом этаже, стараясь незаметно пронести контейнер.

Охранник на посту. Макает бисквит в кофе.

Проверю пациентку, говорит Марджи.

Охранник целиком засовывает в рот бисквит и кивает.

Марджи думает, ты спишь, и тихонько ставит контейнер на тумбу. Но потом замечает, как странно твои волосы рассыпаны по подушке – те, что она вчера тебе состригла. Она приподнимает одеяло.

Тебя нет.

Марджи пытается собраться с мыслями. Ходит взад-вперед по палате. Открывает дверь в туалет. Заглядывает под кровать. Раздергивает занавески, как будто ты, решив над ней подшутить, могла там спрятаться. Потом опускает взгляд на парковку и ловит себя на пугающей мысли: а вдруг ты спрыгнула. Пытается поднять окно и с облегчением убеждается: это невозможно.

Садится на кровать. Берет пук волос. Она видела, как ты их собрала и скрепила резинкой. Марджи гладит острые кончики, скатывает пряди и кладет в карман. Проверяет ящики.

В одном твой альбом.

Еще раз осмотрев палату, Марджи замечает на полу больничный халат и пустую сумку с одеждой, которую принесла тебе вчера.