Вокруг голоса. Открываются двери машины. Тебя кладут на твердый холодный пол. Двери захлопываются.

Ты знаешь, что уже была здесь.

Прислушиваешься, не закричат ли девочки. Ничего.

Ты вопишь: Бемби! Клео! Рея! Кей! Дев! Никто не отвечает. Только шум мотора. И тогда ты кричишь одна: ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ!

Где твои девочки? Они бросили тебя?

Но потом вспоминаешь. Это случилось в другой жизни. И бросила их ты.

<p>11</p><p>Дарвин, наши дни</p>

Хорошие новости! Марджи быстро заходит в палату с белыми пластиковыми часами в руках.

Ты садишься и пытаешься приладиться к нынешней реальности. К Марджи. К палате. Как будто тебя слишком долго держали под водой, а сейчас ты вынырнула и захватываешь ртом воздух.

Я думала, увижу вас только после обеда, говоришь ты.

Подменяю коллегу, отвечает Марджи.

Так какие хорошие новости?

Тебя выпустят под залог.

Что это значит?

Завтра в три придут полицейские и все тебе объяснят. То есть поставят условия, например, каждый день ходить в школу, делать тесты на наркотики, может быть, назначат тебе комендантский час. И тогда в субботу утром ты сразу отправишься домой с опекуном.

С каким еще опекуном?

Социальные службы связались с твоей мамой. Она еще в отъезде, но дала разрешение своему другу забрать тебя и отвезти домой. Он за тобой присмотрит.

А если я не согласна? Если я против?

Но почему? – спрашивает Марджи, вешая часы на стену.

Ты не отрываешь от них взгляда.

Глянешь одежду, которую я для тебя выбрала? Ты не поверишь, что тут оставляют.

Потом. А как мое плечо?

Процесс выздоровления протекает совсем неплохо. Врач выпишет тебе обезболивающее и антибиотики. И больше никакой больничной еды.

Это точное время?

Марджи сверяется со своими часами. Да. Десять минут десятого. Она подходит к кровати и накрывает твою руку своей. Все будет хорошо, Птаха.

Ну конечно, она ведь ничего не знает.

У меня в десять перерыв, говорит она. Что, если я возьму разрешение сводить тебя в кафе и куплю кусок торта, отпраздновать? Хотя, может, нам придется прихватить и старого хрыча.

Здорово. Тебе не терпится уйти из палаты.

Оставшись одна, ты смотришь на часы и следишь за звуками вокруг. Минутная стрелка буквально дрожит под тяжестью твоего взгляда. Что бы там ни было, ты не можешь вернуться домой к Джерому.

Марджи, как и обещала, приходит в десять и приносит тебе халат с кнопкой на плече, который не расходится сзади.

Можешь сама регулировать высоту, говорит она.

Охранник идет с вами, но как только вы заходите в кафе, садится за другой столик, и ты скоро о нем забываешь.

Шоколадный с глазурью вполне съедобный, показывает Марджи. Берем?

Конечно. Спасибо, Марджи.

Тебе можно кофе в твои четырнадцать?

Ты смеешься. Мне можно все, что я захочу. Я бы выпила капучино с горой шоколада.

Что ж, по-моему, сейчас я не могу сказать «нет».

В кафе стоит умеренный гул, ты всматриваешься в людей. Медсестры, врачи, больные с навестившими их родными. Ты ловишь на себе пристальный взгляд пожилой женщины. Твоя история, наверно, уже попала в новости, догадываешься ты. Интересно, видел ли Т или Мия. Ты пытаешься понять, стало ли тебе хуже, когда Мия не ответила на твои звонки, а узнав, что ты в больнице, не вернулась. Хотелось бы разорвать этот круг разочарований, связанный с Мией.

Марджи кладет на бумажные тарелки по куску шоколадного торта и протягивает тебе салфетку и деревянную вилку. Ты пробуешь и бормочешь с набитым ртом:

Ого. Правда вкусно.

Готов ваш кофе. Марджи делает глоток и кривится.

Мы не в Мельбурне.

Никогда не была в Мельбурне, говоришь ты.

Климат там отстой. Но кофе – лучший в мире.

Вы оттуда?