Обнаруженная сегодня чужая микрокамера оказалась установлена не горизонтально, но под углом — так, чтобы зафиксировать не моющегося под душем, а лежавшего в воде человека. И Лесник, рассудив, что незваные конкуренты знают, что делают, — установил своё орудие съёмки точно так же.

Рассуждения его вполне оправдались. Однако Инга Васильевна Заславцева лежала не в воде. Под водой. На дне ванны.

Хотя живой человек имеет положительную плавучесть. Да и мёртвый тоже (за исключением захлебнувшихся, чьи лёгкие заполнены водой) — вследствие чего несознательные граждане, стремящиеся скрыть в воде криминальные трупы, вынуждены использовать груз.

Но Инга Васильевна проигнорировала закон старины Архимеда и преспокойненько лежала на дне, благо размеры её роскошной ванны, чуть ли ни мини-бассейна, позволяли с удобством там разместиться.

Лесник и Алладин не возмущались столь наглым нарушением одного из базовых законов физики. В конце концов, какой уж спрос с утопленницы-мутантки?

Распущенные волосы парили в воде. Глаза оставались открытыми. Мадам Инга лежала совершенно неподвижно, и лишь активно двигающиеся жаберные крышки не позволяли заподозрить, что бизнес-леди, вконец измученная бешеным темпом последнего года своей жизни, решила столь оригинальным способом совершить самоубийство.

— Как она хлоркой-то водопроводной дышит… — сказал Алладин, чтобы хоть что-то сказать.

Лесник не ответил. Гораздо больше его интересовали две другие проблемы, но обсуждать их вслух не хотелось.

Во-первых, он пытался понять: связаны ли люди, решившие заснять своеобразные водные процедуры, с милой компанией, рекламирующей свою деятельность в «Магическом вестнике»? Фирма по производству мутанток вполне могла контролировать своих «выпускниц». Но не исключено, что феноменальные жизненные успехи новоявленных русалок привлекли внимание кого-то постороннего…

Возможно, допрос сегодняшнего пленника прояснит эту неясность, но лучше вперёд не загадывать.

Вторая проблема касалась отношений с северо-западными вообще и Алладином в частности. Поразмыслив, Лесник понял, что его коллега, предложив сыграть в открытую, сблефовал-таки. Потому что ни словом не помянул достаточно очевидный вариант: ловлю на живца с подстраховкой. Чего уж проще — наложить посторонней девице простенькую гипнограмму — одноразовую и самостирающуюся. А когда девушка позвонит по указанному в рекламе телефону и засобирается в путь — аккуратненько, издалека, проследить за ней… Сам Лесник так бы и поступил. Считать, что аналитики и оперативники СЗФ глупее его, не стоит.

Однако Алладин ничего не сказал даже о теоретической возможности подобной операции. И Лесник тоже решил оставить в рукаве парочку козырей.

На всякий случай.

7

В Пскове функционировала резидентура первого ранга — областной центр всё-таки. В неприметном одноэтажном особнячке на окраине имелось всё необходимое, комната для допросов в том числе — сегодня стараниями Костоправа она стала весьма напоминать палату в отделении реанимации.

Пленник лежал, зафиксированный на операционном столе. Рядом громоздилась аппаратура — кое-какие агрегаты оказались знакомы Леснику, о назначении остальных он лишь догадывался. Напарник подготовился на совесть, неприятных сюрпризов не будет… Хочется надеяться.

— Минут сорок у вас есть, — сказал Костоправ. — Постарайтесь уложиться. Повторной инъекции правдореза не будет. Рискованно.

«Всё-таки не уверен до конца, несмотря на всю собранную здесь машинерию…» — подумал Лесник и переглянулся с Алладином.

— Работай, — кивнул Алладин на операционный стол. — Твоя дичь как-никак…

Любопытно… Значит и у Алладина те же сомнения: вдруг пленник всё же умудрится каким-то хитрым способом ускользнуть туда, откуда не возвращаются… Иначе коллега не посмотрел бы, чья тут дичь, воспользовался бы своими прерогативами куратора резидентуры. Ладно, надо работать.

Пленник смотрел на них без тревоги и любопытства, но некая осмысленность во взгляде читалась. Алладин торопливо включил на запись видео— и аудиоаппаратуру.

— Кому ты звонил? — задал первый вопрос Лесник. Чёрт с ними, с анкетными данными, сорок минут не такой уж великий срок, надо узнать главное — что не так уж просто, на обобщённые и абстрактные вопросы клиент отвечать не в состоянии…

И тут же всё пошло наперекосяк.

Клиент с готовностью открыл было рот, и даже произнёс первый слог — то ли «на», то ли «ну», но закончилось всё болезненным стоном, лицо исказила гримаса.

Костоправ метнулся к своим приборам, к нему присоединились ещё двое белохалатников, до того скромно сидевшие в углу.

Лесник и Алладин, не желая мешать, вышли в соседнюю комнату.

— Откачают… — сказал Алладин без особой уверенности. Закурил, выпустил струю дыма.

— Дай сигарету, — мрачно попросил Лесник.

Алладин удивлённо поднял брови, но пачку протянул.

— Сегодня работать едва ли придётся, а до завтра обоняние восстановится, — зачем-то пояснил Лесник.

— А я думал, у тебя нервы железные.

— Железо тоже изнашивается…

…Клиента откачали. Вытащили из клинической смерти. Но как объект допроса он уже никуда не годился.