Тот кто ищет звезду на погоны

Тот находит себе пизду.

Искали уж здесь наркотрафик,

И где он теперь Черкесов?

Потом еще порнографию

На культ. магазин повесили.

И вот результат: Есть здание

Дворец, доложу я вам,

НИИ Искусствознания,

Который уж месяц там

Искусствоведши дрочат

На Лидию, на Ланч,

Хотя могли бы кончить

На палку и на мяч,

На пару апельсинов

С бананом к ним впритык.

Что делать с магазином

Интеллектуальных книг?

Откуда такой кожный зуд, вашу мать,

Закрыв магазин прославиться?

Что даже готовы они воевать

С самим господином Сеславинским.

А ведь едят русский с корочкой хлеб,

А ведут себя по-жидовски.

И ФЭП, для них, как будто не ФЭП

И Павловский Глеб, не Павловский.

Так вот, чтоб пресечь интриги,

Сообщаю для вас, мудаков,

Что здесь покупает книги

Русский философ Сурков.

А я бы сказал операм из УБОП

Тверской полицейской части,

Чем штурмовать «Фаланстер» в лоб,

Дождитесь решенья власти.

У власти нынче своих проблем,

Ей не до магазина.

Ну почешите между колен,

Раз чешется невыносимо.

Не суетись под клиентом, мамзель,

Дай начальство сообразит,

Устроить ли нам, блядям, новую оттепель

Или следующий геноцид.

Воспоминания о третьем Международном фестивале поэзии «Киевские лавры»

(из цикла «Стихи о современной русской поэзии»)

Собирались в стольном Киеве-Вие*

Почитать своих стихов и попьянствовать

С Украины, Белоруси, России

Стихотворцы стран восточно-славянских

Как на пиршество при князе Владимире,

Над привольными днепровскими водами

Петь, слетелись Гамаюны и Сирины

Сладкозвучные сатиры и оды.

Были здесь старые евреи облезлые -

Наши живые классики,

Было будущее русской поэзии -

Молодые резвые пидарасики.

Представители разных поэтических каст

Чередовались на одном микрофоне,

Едва отчитался поэт-верлибраст

Уже читает силлабо-тоник.

Хотя, на мой взгляд, большой разницы нет.

Как они себя делят на тех и этих?

Когда шел в буфет, выступал «актуальный поэт»,

А пошел в туалет, выступал уже «новый эпик».

Потом читали (друг-другу) стихи в планетарии,

Где вокруг продавались трусы и платья.

Почему-то по планетариям больнее всего ударила

Победившая свобода и демократия.

Как еще Гесиод, возроптал на свою судьбу

Нету участи горше, чем участь поэта!

Целыми днями слушай их (и свое) «Бу-бу-бу!»

И ни банкета тебе ни фуршета.

Вот в прошлом году катали на пароходике по водам Днепра

До середины, которого долетит редкая птица,

А в этом году не было подобного ни хера,

По-моему, это никуда не годится.

А в Киеве (как всегда) выборы, площадь ревела,

Вились прапора и клеймили кого-то позором.

И никому до поэзии не было дела

Положил народ на поэзию с огромным прибором.

Майдан орал гайдамацкие песни

Славил Гонту и Железняка.

И в тысячу раз всех стихов интересней

Были коленца из боевого гопака.

P.S.

Так шо же нам робить с тем трагическим фактом

Что интерес к поэзии совершенно издох?

Да писать надо лучше! Больше образов и метафор,

Метонимий и этих как их, блядь? Синекдох!

А иначе обгонит нас жизнь как трамвайный вагон

И не о русской поэзии будет грезить народ

А о том, что Ксюша Собчак опустила Катю Гордон

Или, допустим, наоборот.

И Белинского с Гоголем он, гондон,

Ни за что нам с базара не понесет!

__________________

*Хотел написать «Собирались в стольном Киеве-граде»,

но рифму к слову «граде» придумать смог только одну.

И ту нецензурную.

(прим. автора)

К событиям в Месопотамии. Май 2003 г

Сладостными майскими ночами,

Всех расстроив, кончилась война.

Я брожу в тревоге и печали,

Не могу я въехать ни хрена.

В прах повергли Нинев #250;ю

Или там Нин #233; вию,

Но вопросы кой-какие

Предъявить имею я.

Ох, как ты нас наебала,

Ох, как ты нас бросила

Родина Сарданапала

И Навуходоносора.

Обещали генералы,

Что кирдык пиндосам

На земле Сарданапала

И Навуходоносора.

Вся Россия вам желала

Бить америкосов,

Вам, сынам Сарданапала

И Навуходоносора.

Мы прислали вам ракет,

Средства электроники,

А вы сделали минет

Бушу лучше Моники.

Вам Саддама было мало,

Надо вам Иосифа,

Надо вам Сарданапала,

Навуходоносора.

Сдали родину врагам

И, как крысы мерзкие,

Растащили по домам

Черепки шумерские.

Раз дошли у вас враги

До святынь Багдада,

Хрен простим мы вам долги

В десять миллиардов.

Если променяли смерть

Вы на удовольствия,

Хер вам в рот за вашу нефть,

А не продовольствие.

Уж, взялись за это дело

Навуходоносоры,

Где же ваши ибн Гастелло?

Ваши Бен Матросовы?

Где же ваш Эль Сталинград

Для заморской вражины?

Почему, бля, не горят

Нефтяные скважины?

Где там мстители БААС

По пустыне рыскают?

Где ваш ядовитый газ?

Язва где сибирская?

Где священная война?

Глаза ваши бесстыжие.

Нет, из этого говна

Выхода не вижу я.

***

Баллада об оцинкованном листе

Ох, и ловок же кровельщик,

Чисто эквилибрист.

Он несет, как сокровище,

Оцинкованный лист.

Перед ним только бездна

В двадцать пять этажей,

Только крыша железная,

Да пентхауз на ней.

И плывут в его взоре

У подножья вершин

Люди — как инфузории,

Тараканы машин.

Олигархи и бляди

Копошатся у ног.

Под стеной детский садик,

Как цветка лепесток.

Так идет он по кровле,

Городской альпинист.

Режет пальцы до крови

Оцинкованный лист.

Если он его выронит,

То спикирует вниз,