– Ну, не настолько ты крут… Раз не смог понять, что тебе тоже показывают совсем не то, что есть на самом деле. – Я усмехнулся, а потом рывком сорвал с себя «костюм» Ивана. Лерманов сейчас будет очень в тему. Он и по возрасту моложе, и выглядит поприятнее.

Причем постарался, чтоб было очевидно, я снял чужой образ, а не надел его.

Пацан немного растерялся. Наверное искренне поверил, будто псионик может работать в особом отделе. Однако почти сразу взял себя в руки.

– И что?! Значит ты еще большая крыса. Даже не особист!

– Определись, сопляк, что хуже. Быть особистом или не быть им. А то ты сам запутался. – Я медленно приближался к пацану. – Послушай… Вы, конечно, молодцы. Придумали такую мощную схему. Но она бы у вас не прокатила. Позже объясню, почему, если тебе интересно. Сейчас речь о другом. Тебя не тронут. Вообще. И семью твою тоже не тронут. Но ты пойдёшь со мной. Спокойно, без истерик. Обещаю, никакой утилизации не будет. Я неспроста здесь.

– Врешь! – Выкрикнул пацан. Его голос дрожал. Он сильно боялся. Это было видно невооружённым взглядом.

– Нет. Не вру. Слово даю, с тобой все будет хорошо. Более того, ты реально поможешь своим родственникам этим поступком. Они ведь скрыли от особого отдела информацию о псионике. Более того, пытались помочь с побегом. Вспомни закон. Их за это по головке не погладят.

– Сеня, не слушай его. Не слушай. – Мать оттеснила пацана и сделала шаг вперед. Ну, просто соревнование какое-то. Кто готов пожертвовать собой больше. – Вы убьете его. Я знаю! Семен…

Блондинка еще немного вышла вперед. Развернулась лицом к сыну, а затем присела, чтоб их глаза находились на одном уровне.

– Семен… Им нельзя верить. Помнишь? Мы говорили об этом. Вспомни, второй вариант. Наш план «Б». И…  Мы с папой тебя очень любим. Никогда об этом не забывай.

Вот честно говоря, в этом месте должна была быть какая-то душещипательная сцена. Вернее, момент и без того крайне трогательный, но чтоб прям конкретно. Слезы, объятия, все дела.

Черта-с-два! Блондинка вдруг резко встала, развернулась лицом ко мне, а потом вытянула руки вперед, скрючив пальцы, будто хочет вырвать глаза, и с криком кинулась прямо на меня.

Очень странно и непонятно, но явно какая-то ерунда…

Бывают в жизни моменты, когда кажется, что все вокруг словно замедляет свой ход. Вот сейчас со мной происходило именно это. Не знаю, почему. Может, на нервах, может, от перенапряжения. Все-таки, ситуация сложилась, мягко говоря, не самая лучшая. Когда мы отправлялись «посмотреть» псионика, я так-то думал, что на этом все и ограничится. А тут – целая операция развернулась. Да еще и не в ту сторону.

Я стоял дурак – дураком и смотрел, как в мою сторону бежит мать пацана, явно собираясь кинуться в драку. Не знаю, на что она рассчитывала, если честно. Женщина, небольшого роста, достаточно худенькая, хочет голыми руками справится со взрослым парнем. Я, конечно, выгляжу сейчас даже не как Иван, а как Антон Лерманов. То есть шестнадцатилетним пацаном. В реальности – мне вообще четырнадцать. И все равно я – мужчина. Чисто физически, даже в своем возрасте я сильнее.

И вот о чем она думала, решившись на столь глупый поступок? К тому же, очевидно, перед ней не обычный человек. Перед ней – псионик. Вполне понятно, образ, который я снял – это не иллюзия. Это – именно измененное состояние моего тела, соединенное с телепатией. Кстати, Романовский так и не объяснил, как я умудряюсь делать подобные комбинации разных способностей. Но не об этом речь.

Я ведь могу выглядеть как угодно, но если она знает, что из себя представляет псионик, владеющий психометаболизмом, а она, естественно, знает, то должна понимать, могу за доли секунды изменить структуру мышц. Могу стать сильнее и свернуть ее в бараний рог. Да, наверное, это будет больно. Все-таки перекраивать свое собственное тело – приятного мало. Не пробовал пока делать это быстро, не знаю, насколько сильно скрутит, но ведь в любом случае я способен провернуть такой фокус.

Между нами оставалось буквально несколько метров. Самое интересное, блондинка вдруг реально начала двигаться медленно. Вернее, она, конечно, бежала. Чисто теоретически, неслась даже. Но я отчего-то видел все, как в замедленной съёмке. То есть теперь мне это не просто казалось, теперь именно так и было.

Ко всему прочему, сам я тоже не мог двигаться с обычной скоростью. Например, поднял одну руку, собираясь оттолкнуть обезумевшую мамашу, когда она окажется рядом, и это заняло у меня несколько минут. Простой совершенно жест. Словно двигаться мешала какая-то невидимая вязкая субстанция. Я с удивлением уставился на собственную конечность. Что за хрень происходит?! Пошевелил пальцами, растопырил их. Очень, очень медленно они подчинились.

– Сво-о-оло-о-очь!

Это она кричала мне. Но одно единственное слово растянулось жвачкой в пространстве. Я будто физически ощущал, как вылетают буквы из ее открытого рта. Медленно вылетают, с неохотой.