Читаем Психолавка полностью

— Только бумажные, сэр. Один федеральный доллар и еще два доллара пятьдесят центов рич-мондского банка.

— Хорошо, я возьму с вас за услуги пятьдесят центов. У меня нет ни малейшего желания работать даром. Но учтите: в следующий раз это будет стоить куда дороже!

— Благодарю вас, сэр.

— А теперь внимание. Когда будете выходить на улицу, как следует вспомните то место, где вас осенила идея отправиться сюда. И тотчас же снова окажетесь там. Время практически не изменится. Само место вашей отправки — тоже. Вы меня поняли?

— Да, сэр. — Юноша торжественно вручил Мазеру пятьдесят центов и направился к выходу. Но тут Глория остановила его:

— Хотите расписку, мистер Старичок?

— Нет, спасибо. — Он поколебался было, но все-таки сказал: — Старичком меня в колледже прозвали. И я, если честно, это прозвище ненавижу. А настоящее мое имя Эдгар. Эдгар По. — И с этим словами он гордо удалился.

Мы трое так и остались с разинутыми от изумления ртами. Потом дружно расхохотались.

— Так вот откуда у него вдохновение! — воскликнул я.

— И вы думаете, «Ригодон» это напечатает? — недоверчиво хмыкнул Адам.

— Сомневаюсь. Сомневаюсь я теперь и насчет стихов самого По. А они случайно не подделка?

— Ни в коем случае! Вам ли этого не знать, Альф. Одно дело обладать вдохновением, и совсем другое — уметь использовать его правильно. Фирдоуси переводили на десятки других языков. Один и тот же источник — для всех. Но разве кто-нибудь другой стал вторым По?

— Да уж. Господь свидетель: многие пытались! И я тоже. Но — никто и никогда!

— А мне совсем другая мысль в голову пришла, — задумчиво сказала Глория. — Что, если он именно поэтому так пристрастился к спиртному и наркотикам? Ведь, должно быть, чертовски трудно жить с таким огромным потенциалом и все время пытаться воспроизвести то, что слышишь внутри себя и так хорошо помнишь…

— Ах да, память! — воскликнул Адам. — Давайте-ка вернемся в наш «лимб», Альф, и я заменю вам ваши временные просветления типа «вспомнить все» отличной постоянной памятью, которую мне оставил тот человек-оркестр. Как я и обещал, за счет заведения. Бесплатно.

— Мы и сами с усами. И нам денежки карман жгут, — вдруг начал выпендриваться я. — У меня, может, полсотни лир имеется!

— Да ведь это ж целый американский «никель», дружище! Ничего себе! Ты поистине последний из великих мотов, скажу я тебе! — тут же включился в игру Адам.

— Ну вот еще! Скажешь тоже! Денежки, они счет любят! А за меня, как ты сказал, фирма платит!

Но не успели мы подойти ко входу в Дыру, как нас снова окликнула Глория:

— Еще один клиент, Дамми!

— Вот как? Откуда и из какого времени?

— Из созвездия Бета Прометея. Туманность номер 25.

— Господи! — вырвалось у меня. — А у него случайно не две головы?

— Заткнись, Альф. И по какому он делу, ты спросила?

— Его зовут Тигаб. Он хочет избавиться от одной мании. Говорит, что его преследует стойка, к которой лошадей привязывают. И будто бы эта стойка… в его жену влюблена!

Когда мы вернулись в гостиную, Глория занимала клиента. Я шепнул Адаму:

— А если я сейчас пройду в дверь, я смогу оказаться в этой 25-й туманности?

— Ты окажешься там и тогда, где и когда действительно захочешь оказаться, — прошептал он в ответ. — И отнюдь не в мечтах. Ладно, детали мы обговорим попозже. — Он повернулся к посетителю и громко сказал: — Добрый вечер, сэр. Как мило, что вы пожелали посетить нас и прибыли из такого далека! Вы, кажется, уже познакомились с Няней? Это моя ассистентка. А вот это Альф, мой помощник. Самого меня зовут Адам. Я психоброкер.

Голов у нового клиента было не две, а одна, и притом поразительно напоминавшая классические портреты и бюсты Шекспира. Две руки, две ноги. Одет во вневременной спортивный костюм.

— Итак, — продолжал между тем Адам, — расскажите-ка нам поподробнее об этой замечательной влюбленной коновязи, мистер Тигаб?

— Ну, случилось примерно… следующее… Мы с женой… собрали… целую кучу и… решили… что пора немножко… потратить. Мы купили… большой… особняк у одного… торговца… антиквариатом, меблированный и… элегантный, как эта… комната…

— Благодарю вас, мистер Тигаб!

— И снаружи он был… тоже… красив. Знаете — сад… лужайки… деревья, подъездные аллеи… а… вдоль всего крыльца… старинная… коновязь…

— Простите, мистер Тигаб, но почему вы так странно говорите?

— Как — так?

— Три слова ровным тоном, затем пауза, затем еще слово совсем тихо.

— Ах это… Мы в нашей… туманности… такими родились. Знаете… как… дети рождаются правшами… или… левшами? А мы… вот рождаемся со… врожденной… склонностью к модуляции.

— Понятно. И все у вас вот так модулируют?

— О нет! Все… по-разному… Однако позвольте, я… дорасскажу… об этой негодной… коновязи… Мы уже устроились… и… все было прекрасно… пока… однажды, когда мы… сидели… в гостиной, моя… жена… не подскочила вдруг… и… не закричала: «Вон… там… человек к нам… в окно… смотрит!» Я тоже… подскочил: «Где? Где?» Она… указала: «Вон там». Я… посмотрел… Ничего. «Да тебе… показалось!» — сказал я… Она… поклялась, что видела… его… и он был… похож… на привидение, потому… что… она могла сквозь… него… видеть деревья.