Читаем Психолавка полностью

— Это Альф, мой новый приятель, — сообщил Мазер, когда женщина двинулась нам навстречу. — Альф, это моя няня.

— Няня?!

— Ну да, — кивнул он, — я ведь еще ребенок.

— Но… я не… Нет, это уж слишком! А у вашей няни есть имя?

— Я зову ее Медуза.

— Медуза? Господи!

— А что?

— Вы, должно быть, шутите!

— Конечно! — Рыжий снова засмеялся-замурлыкал. — Я называю ее так в шутку. Она ведь из змеиного рода. И мне, видимо, не надо объяснять, почему она называет меня то Магнетроном, то Загадочным Котом, а попросту Закотом?

— Пожалуй, нет. Добрый вечер, мадам. — Я изысканнейшим образом поклонился очарова-гельнице. — А нет ли у вас настоящего имени, каким и я мог бы называть вас?

— Сссс.

Я вопросительно уставился на Мазера.

— Это ее настоящее имя, — подтвердил он.

— Добрый вечер, мисс Сссс. Он зашелся от смеха; на устах красавицы тоже сверкнула улыбка.

— Я что-то опять сделал не так?

— Вы сказали: «Glory Hallelujah!»

— Ничего подобного!

— Да. Сссс. Сссс. Разве вы не слышите: типичная «Глори Аллилуйя!»? Неужели не слышите?

— Нет. Звучит, по-моему, совершенно одинаково.

— Да, у нас действительно галактики почти одинаковые. Вам бы послушать, как бормочут в созвездии Рыб! Скажи-ка ему что-нибудь на двадцатом янке, нянюшка! — Красотка снова ослепительно улыбнулась, но так ничего и не сказала. — Нет, нет, моя дорогая! Альф УВЧ не воспринимает! Попробуй пониже.

До меня донесся ее голос — мелодичный, слегка напоминающий звук гобоя, когда на нем играют в басовом ключе:

— Добрый вечер. Рада с вами познакомиться… — Она протянула мне руку. Рука была очень холодной, но рукопожатие оказалось достаточно крепким.

— Право, мне было бы очень приятно, если бы вы впредь называли меня Глорией, Альф.

— Аллилуйя! — пробормотал я.

— Осторожней! Не зря же я прозвал ее Медузой — вот и вы уже превращаетесь в камень! — рассмеялся Адам и приблизился к одной из обтянутых льняным полотном панелей, которая оказалась потайной дверью. Он отодвинул панель в сторону и озабоченно посмотрел на меня: — Стемнело, боюсь, Альф, вы не сможете делать записи.

— И не надо. Я могу впадать в состояние «вспомнить все» примерно на час. Так что сразу после вас я отправлюсь к себе в гостиницу и быстренько все наговорю на диктофон, пока не забыл.

— Ах вот как? Знаете что, я, пожалуй, сделаю вам небольшой подарок: поменяю эту вашу временную память на постоянную. Чтобы вы всегда все помнили. Бесплатно, разумеется. За счет фирмы.

— Вы можете это сделать?

— Конечно, если вы сами хотите. Это легко. У меня, кстати, есть отличная память — она мне осталась от одного ученого идиота. Я думаю, вам хорошо этот тип известен: Ай-Кью по нулям, зато в памяти сохраняется любая мелочь. Он мне эту память в обмен оставил.

— В обмен на интеллект?

— В том-то и дело, что нет! Вы просто не поверите… Он сменял свою память на инструменты для человека-оркестра! И отправился в большое турне. Няня, побудь, пожалуйста, пока здесь!

Я думаю, большая часть людей когда-нибудь видела ломбард, меняльную лавку или заведение ростовщика. Что до меня, то я даже как-то написал большую статью о таких лавках для «Ригодона». Главный лозунг владельцев подобных заведений таков: «Если предмет неодушевленный и проходит в дверь, то в дело его пустить, безусловно, можно!» А внутреннее убранство таких лавчонок можно охарактеризовать одним-единственным словом: бардак. Там выставлено и можно купить или обменять все — от старинного перегонного куба до цитры. Но такой лавки, как эта «Черная дыра», этот приют психостарьевщиков, я не видел никогда в жизни!

За обтянутой льняным полотном панелью мне открылась некая бездонная черная пропасть, полная самых разнообразных материальных предметов и сверкающих облаков чего-то такого, что очень напоминало новогоднюю мишуру или конфетти. Причем это были не вульгарные кусочки разноцветной бумаги, а вполне материальные части того, что здесь некогда было выменяно или продано.

Например, частички живых душ, обладавшие собственной энергией и старавшиеся сделать себя доступными и нашему восприятию, которое, к сожалению, осуществлялось нашими довольно примитивными органами чувств — зрением, слухом, обонянием, вкусом, осязанием, кинетикой… Этот существующий как бы вне Времени и Пространства обмен либидо представлял собой калейдоскоп человеческих эмоций — презрения и страстного желания, неудовольствия и глубокого удовлетворения.

Преобладали, правда, сексуальные образы: пенис, вагина, ягодицы, груди

— большие, маленькие, остренькие, округлые, — а также великое множество эрогенных зон. Мелькали варианты самых различных половых актов: гетеро, гомо, ското, нимфо, сатиро; всевозможные эротические позы, отражавшие желание, страсть, сладострастие, любовь и просто удовольствие.