Читаем Психолавка полностью

— Это тело… меня ошеломило. Оно было так… словно… Я просто не знаю!

— Ага! В первый раз здесь всегда нелегко. Ничего, вы привыкнете.

— Не уверен. Пожалуй, я чересчур, черт меня побери, впечатлителен.

— Впечатлительность — та цена, которую и должен платить настоящий художник.

— А это действительно черная дыра?

— О, еще бы! Вы же прямо в ней оказались, как только порог переступили! Просто прихожая и гостиная убраны соответственно, чтобы не смущать посетителей. Но это самая что ни на есть настоящая черная дыра, уверяю вас!

— Да уж, дыра так дыра! Хотя, по-моему, она больше похожа на адские врата.

Свет чуть мигнул — это открылась и закрылась входная дверь. До нас донесся голос Глории:

— Дамми, у нас посетитель!

— Но это же великолепно, дорогая нянюшка! Альф сможет понаблюдать нас в действии. Откуда клиент? Из каких времен?

— Студент колледжа, из США. Начало девятнадцатого века.

— А в чем его проблема?

— Что-то насчет астмы.

— Я, конечно, не доктор медицины, но посмотрим все же, что можно сделать…

Клиента, разумеется, уже усадили, но, как только мы вошли в приемную, он из вежливости встал — худющий студентик лет двадцати, темноволосый, бледный, большеголовый, с глазами типичного меланхолика, одетый по американской послевоенной моде 30-х годов прошлого века.

— Здравствуйте, сэр! Как поживаете? — ласково осведомился у него Мазер. — Чрезвычайно мило с вашей стороны было ПОЖЕЛАТЬ посетить нас! Кстати, мы здесь все друг друга по именам называем. Знакомьтесь: это Няня, моя ассистентка, а это Альф, мой помощник. Самого меня зовут Адам. А вас?

— В колледже все называли меня Старичок, — сказал юноша. Говор у него был необычный и довольно приятный: явного южанина, но с легким английским акцентом.

— Вы хотели бы у нас что-нибудь купить или заложить?

— Я хотел бы обменять свои астматические хрипы на что-нибудь более терпимое.

— Ах, так у вас хрипы? А почему они, собственно, для вас так уж нестерпимы. Старичок? Слишком громкие? Слишком затяжные? Или болезненные? Что именно вас волнует?

— Они разговаривают со мной, причем на языке, которого я понять не в состоянии! Глаза Адама расширились.

— Ах так? Это что-то новенькое… И вы уверены, что это действительно язык?

— Не уверен. Но они звучат как слова, сложенные в предложения.

— Чрезвычайно интересно, Старичок! Позвольте-ка, я послушаю… — И не ожидая разрешения, Адам нагнулся и прижался ухом к груди студента. — Так… дышите глубже, пожалуйста, и выдыхайте помедленнее…

«Старичок» подчинился. Мазер внимательно выслушал его легкие, выпрямился и улыбнулся.

— Вы совершенно правы, мой дорогой! Это действительно язык. Среднеперсидский. Самое начало XI века. — Адам обернулся ко мне. — Поистине нет конца всяким фантастическим феноменам, Альф! Хрипы нашего клиента — это отрывки из «Шах-наме», эпической фантазии, созданной великим поэтом Фирдоуси. Именно она послужила источником для сказок Шехерезады и вообще «1001 ночи».

Я так и уставился на него. Студент тоже.

— Итак, поскольку я не медик, сделать так, чтобы вы перестали хрипеть, я не могу, — довольно резко заявил Адам. — И менять их на что-либо я тоже отказываюсь! Ведь это такая ценность, что впоследствии вы непременно оцените этот дар и еще будете мне благодарны. Но вот что я могу для вас сделать: я кое-что продам вам — а именно знание персидского языка! И тогда вы сможете понимать то, что слышите. Хотя бы для собственного развлечения пока что. Пройдите, пожалуйста, внутрь.

Да, сейчас передо мной был действительно самый настоящий Магнетрон и Загадочный Кот в одном лице. Причем настроение у него было абсолютно наполеоновское. Любые возражения он отметал сразу. И налицо был его поразительный магнетизм — он называл это «силой личности». Когда юноша, точно загипнотизированный, последовал за ним в Дыру, я вопросительно посмотрел на Глорию.

— Но если Мазер сейчас считается всего лишь ребенком, то каким же он будет, когда вырастет? — спросил я, совершенно потрясенный.

— Возможно, тогда он станет богом? — предположила она совершенно невозмутимо. — Пока что ему еще ни разу не удалось окончательно сбить меня с толку. Но скажу честно, Альф: в последнее время он меня несколько подавляет.

— А вы не думаете, что эта невообразимая сила его личности как-то связана с тем, что он был как бы умножен на четыре?

Она не успела ответить: вернулись Мазер и студент.

— Как? — воскликнул я. — Так скоро?

— Всего лишь несколько мгновений — в реальном времени, — улыбнулся Адам. — Собственно, в том, что касается психики, отсчитывать нечего. В области либидо и интеллекта нет ведь ни времени, ни пространства.

— Зирандазан пахлави, — произнес вдруг юноша и просиял. — Это же значит «пехлевийские ковры»!

— Нет, нет и нет! — Рыжий Адам опять прямо-таки источал энергию. — Мы же условились: никто не должен знать, что вы понимаете по-персидски! Посыплются вопросы, и как вы, интересно, станете на них отвечать? Постарайтесь-ка лучше держать язык за зубами! — Парнишка покорно кивнул. — Вот то-то. Деньги у вас при себе какие-нибудь имеются?