Читаем Психолавка полностью

— Слушай, он выглядит очень ужасно? — спросил Тибор немного погодя.

— Кто? Господь Гнева? — отозвалась сойка, вернувшись к тележке и усевшись на плечо художника. — Он… не знаю, нужно ли говорить вам об этом… словом, он выглядит не совсем обычно. Он мужчина крупный, но, как я имела случай заметить, у него изо рта воняет. Человек вроде бы могучего телосложения, но сгорбленный превратностями жизни. Человек вроде бы преклонных лет — и в то же время…

— Ну что ты плетешь! Ты даже не уверена, тот ли это человек!

— Уверена — до известной степени, — не обижаясь, ответствовала птица.

— Он живет среди людей?

— Верно! — сказала птица, довольная его сообразительностью. — В селении еще шесть десятков мужчин и женщин. И ни один из них не ведает, кто он такой в действительности.

— А ты-то откуда про него узнала? — спросил Тибор. — Если односельчане не догадались, кто он такой, ты-то как догадалась? По каким-либо безошибочным знакам на его теле?

Он надеялся, что это именно так. Было бы куда проще нарисовать убедительный портрет Господа Гнева, будь у него на теле отчетливые знаки непринадлежности к дольнему миру.

— На нем лежит печать смерти и отчаяния, — небрежно прочирикала птица, вспорхнула с его плеча и полетела вперед, делая кульбиты в воздухе. — Эта печать столь очевидна, что бросится тебе в глаза, как только мы прибудем на место.

Тибор наблюдал за птицей, которая угомонилась и летела теперь прямо перед тележкой.

— А поконкретней этой печати ничего нет? — спросил он.

— Впервые я увидела его два года назад, — сказала птица. — С тех пор я виделась с ним довольно часто. Однако я помалкивала о нем — на мои уста была наложена печать молчания, от которой я была разрешена лишь час назад. Я никому и словечка не проронила про него. Ей-же-ей! А когда вы испачкались в слизи того большого червяка, вы обрели способность понимать меня — и все узнали.

— Занятно, — сказал Тибор, погоняя корову. — Но ты ушла от моего вопроса.

— Я стараюсь отвечать на все ваши вопросы, — ответила птица. — Видите ли, мистер Тибор, вам вовсе не обязательно следовать за мной. Никто вас не заставляет. Я просто делаю полезное дело — так сказать, на общественных началах. Никакого навара я с этого иметь не буду. Разве что получила возможность поразмять крылья.

Сойка обиженно забила крыльями.

Лес, через который лежал их путь, постепенно редел. Впереди виднелись то ли горы, то ли гряда очень высоких холмов. Склоны этих холмов были бледно-соломенного цвета с вкраплениями темной зелени. Перед Тибором до самого подножия холмов простиралась большая долина — похоже, плодородная. Через нее пролегали почти не заросшие дороги. На одной из них, громко пофыркивая, медленно двигалось что-то вроде автомобиля. Стук мотора хорошо разносился в утреннем воздухе.

У перекрестка трех дорог виднелся поселок. Не то чтобы действительно очень большой, но, по нынешним временам, величины необычной. Некоторые здания поражали своим размером — не иначе как небольшие фабричные цеха. Есть магазины и даже небольшой аэродром.

— Это Нью-Брунсвик, штат Айдахо, — объявила птица. — Мы пересекли границу штата — попали из Орегона в Айдахо. Улавливаете?

— Да.

Он хлестнул корову, и она побежала резвее. Теперь все колеса разом стали постукивать и поскрипывать — как то, которое ему лишь чудом удалось починить. Тибор слышал жалобы колес, но успокаивал себя: "До селения рукой подать, доеду. А там наверняка есть кузнец, который заменит ходовую часть каждого колеса. Если одному не хватало смазки, то и остальные скорее всего крутятся на пределе. Вот только во сколько обойдется такой основательный ремонт?"

— Ты сможешь устроить ремонт моей тележки по божеской цене? — спросил художник птицу.

— Где она теперь — божеская цена? — сказала птица. — Заводов больше нет, чтоб запчасти выпускать. Есть только крохотные мастерские в небольших поселениях с натуральным хозяйством. И все в дефиците. Но в Нью-Брунсвике целых две мастерские для починки довоенной техники.

— Моя тележка произведена после Катастрофы, — заметил Тибор.

— Они и с этим справятся.

— А сколько слупят?

— Попробуйте бартер, — посоветовала птица. — Жаль, что вы не прихватили что-нибудь из сокровищ червя. Могли бы совершить обмен.

— Да у него там одна ненужная дрянь! — воскликнул Тибор и удивленно спросил: — Ты хочешь сказать, тот металлолом здесь в цене?

"Если они умеют перерабатывать металлолом, — подумал он, — тогда здешние жители намного выше нас по уровню своего развития! А ведь я, в сущности, не так уж далеко уехал от дома! Да, соседи, но какая разница! Как же изолированно мы живем! И как мало знаем. Сколько полезных знаний утрачено!"

— Даже матрасные пружины тут бы очень сгодились, — сказала птица. — Они ведь стальные. И местные умельцы сделали бы из них инструменты. К примеру, ножи, вилки, стамески. Из цветных металлов можно изготовить спирали для женщин — это такие приспособления, чтобы женщины не беременели.

— Батюшки, — ахнул Тибор, — неужели они сознательно понижают уровень рождаемости — когда население всей планеты составляет лишь несколько миллионов!