Читаем Психолавка полностью

"Но недаром же говорят, что пути Господа небыстры, — размышлял Тибор. — Время для Господа течет не с той же скоростью, что для нас, смертных. Что для нас вечность — для него мановение ока. Вот он и не спешит — по нашим меркам".

— Я сдаюсь! Возвращаю свой билет! — сказал он громко, не без скрытой угрозы. И стоило ему это произнести, как он действительно почувствовал непреодолимую усталость. Все тело его, все его клеточки, все жилки — сдавались, отказывались от борьбы.

"А может, это и есть то облегчение муки, которого я так домогался. Быть может, Он в итоге дарует мне хорошую смерть — скорую и безболезненную? Так умерщвляют любимых домашних животных — переводя в сон, а из сна в смерть…"

Прямо над Тибором в небе вдруг вспыхнуло яркое сияние. Полуослепленный, он уставился на источник света, приложив к глазам в виде козырька свой левый манипулятор.

Световое пятно стало снижаться к нему. Мало-помалу оно приобрело матово-красный цвет — это был крупный пульсирующий диск. Казалось, он горячий и все больше накаляется изнутри, пламенея откровенной злостью. И с какого-то момента диск зазвучал — шипением ракеты, рассекающей воздух, или раскаленной болванки, брошенной в воду. На лицо калеки упало несколько капель теплого тумана, который клубился вокруг диска.

Тибор невольно отпрянул.

Слепящий диск остановился неподалеку и стал обретать некую форму. Постепенно в нем все отчетливее проступали черты человеческого лица: глаза рот, уши, спутанные волосы. Губы зашевелились и что-то неслышно произнесли.

— Что? — переспросил Тибор, который смотрел на диск, высоко задрав голову.

Теперь он различал на диске рассерженное лицо "Чем я прогневал его? Ведь я даже не знаю, кто он и зачем он…"

— Ты кощунствовал и насмехался надо мной! — прогремел зычный раскатистый голос. — А я — твоя свеча, слабый свет, ведущий к большему свету. Смотри, что я мог бы сделать для тебя, если бы пожелал спасти тебя. Это очень просто… Молись! Пади на колени и молись, простерев руки ко мне!

— У меня нет ни рук, ни ног, — сказал Тибор.

Об этом не беспокойся, предоставь это мне, — произнесло облитое светом лицо.

Тибор ощутил, что он поднимается, выходит из тележки и садится в траву. НОГИ. Он встал на колени. Он видел, как ноги под ним сгибаются. Тут ему бросились в глаза собственные руки, и он пошевелил пальцами. Поверх рук еще оставалась рама его манипуляторов.

— Вы он Люфтойфель! — выдохнул Тибор. — Ибо только Господь Гнева может сделать то, что вы сделали!

— Молись! — приказал освещенный лик. Тибор заговорил невнятной скороговоркой:

— Я никогда не насмехался над самым могущественным существом Вселенной! Я молю не о прощении, я молю о понимании. Если бы вы знали мою душу…

— Я знаю твою душу, Тибор!

— О, навряд ли до конца. Я человек сложный, да и теология в наши дни такая запутанная! В своей жизни я совершил грехов не больше, нежели большинство людей. Молю, поймите, я совершаю Странствие, дабы найти ваше человеческое воплощение — и верно передать его в портрете…

— Знаю, — перебил его Господь Гнева. — Я знаю все, что известно тебе, а сверх того и еще многое. Это я послал птицу. Это по моей воле ты проехал так близко от червя, что побеспокоил его и он попытался сожрать тебя. Теперь ты больше понимаешь? Это я сделал так, что твоему правому переднему колесу потребовалась починка. Ты был под моим пристальным присмотром в течение всего твоего Странствия.

Тибор — с помощью своих новых рук — открыл багажник тележки, проворно извлек оттуда фотокамеру "Поляроид" и без промедления сфотографировал разъяренную физиономию на диске.

— Да ты никак сфотографировал меня! — прогремел голос свыше.

— Да, — сказал Тибор. — Чтобы удостоверить Твою реальность.

У него был еще десяток причин на то.

— Я совершенно реален, — с упреком прогремел голос.

— Зачем Ты делал все эти вещи? — спросил Тибор. — Почему я привлек к себе такое пристальное внимание с Твоей стороны?

— Ты для меня лишен значения. Но Странствие — это действительно важно. Ты намеревался найти меня и убить.

— Нет! — вскрикнул Тибор в ответ. — Я хотел только сфотографировать Тебя.

Тибор схватил кончик выползающей из камеры фотографии и нетерпеливо потянул на себя.

На снимке лик с диска получился необычайно отчетливым — лицо, искаженное дикой яростью. Все сомнения отпадали.

Да, это он Люфтойфель — это его лицо! Именно его он и разыскивал. Именно это лицо он должен был увидеть в конце своего Странствия, которое могло затянуться на неопределенное время.

Теперь же Странствие завершилось.

— Ты собираешься воспользоваться этим мгновенным снимком? — сказал Господь Гнева. — Мне это не нравится.

Подбородок на диске дрогнул… и фотография в правой руке Тибора свернулась в трубочку, задымилась и рассыпалась пеплом.

— А мои ноги и руки? — спросил Тибор.

— Они тоже принадлежат мне.