Читаем Психолавка полностью

…Снова послышалось ржание коня, и задрожала земля. Джеми открыл глаза, и мир наполнился утренним светом. Его конь стоял рядом. Земля вибрировала от топота лошадиных копыт. Джеми потряс головой, протер глаза и сел. Память возвращалась по мере того, как он рукой приглаживал волосы. Джеми посмотрел на Хью: голова охотника свесилась набок, грудь еле заметно вздымалась.

Топот копыт стал отчетливее. Надеясь, что это не отряд рикари, он поднялся на ноги и посмотрел в направлении звука.

Благодарение Богу, это были не ри, это майор Генри со своими людьми въезжал в долину с востока. Увидев Джеми, солдаты заорали и замахали руками, но, подъехав ближе, стихли, разглядывая распростертое тело Хью.

– Джеми, что случилось? – крикнул майор Генри, слезая с коня.

– Медведь, – коротко ответил Джеми. – Хью очень плохо.

– Черт! – выругался майор, опустившись на колени и положив руку на грудь Хью. – Да, выглядит неважно. Остальные тоже спешились и обступили раненого.

– Отвезем его в лагерь, там ему будет лучше, – предложил один из разведчиков.

– …Нужны лекарства, – сказал другой.

– Ведите вьючную лошадь, – приказал майор.

– Не думаю, что он выдержит, – покачал головой Джеми.

– Нужно сделать все возможное, – услышал он в ответ. Когда кобылу подогнали и развьючили, Фрэнк и Уилл – рыжеволосые братья из Сент-Луиса – склонились над Хью, осторожно ухватили его за плечи и лодыжки и начали медленно поднимать с земли.

Хью застонал и вдруг издал ужасный звериный вой.

Фрэнк и Уилл положили его обратно.

– Ничего не получится, мы не довезем его живым, – заявил Фрэнк.

– Я думаю, он так и так обречен, – кивнул Уилл. – Нет смысла лишний раз мучить его.

– Бедняга Хью долго не протянет, – согласился Фрэнк. – Оставим его здесь.

Майор Генри мрачно кивнул головой и обнял Джеми за плечи.

– Похоже, ребята правы, – мягко сказал он. Джеми кивнул.

– Мы побудем здесь немного, – сказал ему майор. – На тот случай, если это случится скоро.

Хью так и лежал недвижим, лишь время от времени хрипло со стоном вздыхая. Потеплело. Люди согрели чай, уселись на землю в кружок и пошли разговоры, правда более тихие, чем обычно, о следах, по которым они шли до Большого Рога, о недавней кампании против ри, о действиях индейцев на этой территории. Несколько человек отправились к убитому медведю, чтобы разделать его на мясо.

Лицо Хью то темнело, то светлело, отражая борьбу, которую он вел со смертью. Руки сжимались, словно пытаясь что-то схватить; изредка слышался глубокий вздох, и тогда глянцевая маска пота покрывала его черты. Джеми то и дело обтирал его лицо смоченной в воде тряпкой.

– Боюсь, парень, ему недолго осталось, – сказал ему майор; Джеми кивнул, сел и стал смотреть на друга.

Птицы пели, денек выдался теплым, солнце поднималось в зенит. А Хью все так же хрипло дышал, и слюна сочилась из уголков его рта. Пальцы прочертили в земле глубокие борозды.

В полдень майор Генри подошел посмотреть на раненого. Он долго вглядывался в его лицо, потом повернулся к Джеми.

– Это может продлиться дольше, чем мы думали, – сказал он. – Он крепкий орешек, этот Гласс.

– Знаю, – отозвался Джеми.

– Ребята вымотались, ведь мы на тропе войны с ри.

– Я понимаю, – сказал Джеми.

– Им необходима передышка. И лучше сделать привал в западном лагере, прежде чем трогаться дальше. Ты знаешь, по какой дороге мы поедем?

– Да.

– Значит, сделаем так: ты оставайся с ним и отгоняй волков, пока… пока все не кончится. Мы же пойдем дальше, а ты потом нас догонишь.

Джеми кивнул. Майор Генри похлопал его по плечу.

– Мне очень жаль, Джеми. Я знаю, как много значил для тебя Хью, – сказал он. – Я сейчас кликну добровольца, и мы начнем собираться.

– Спасибо, сэр.

…Медведь опять надвигался на Хью, а он никак не мог убежать. Ноги словно корнями вросли в землю. Медведь шел на задних лапах, морда плыла, будто темная вода. Хью увидел лицо отца и лица людей, которых ему пришлось убить. Из медведя вылетели черные птицы и захлопали крыльями у лица. Запахло сытой сладостью и зловонием разложения… Медведь вновь обхватил и смял его, Хыо закашлялся. С каждым болезненным спазмом все отчетливее становился вкус крови. Послышались голоса – много голосов, – тихо беседующие в темной дали. Прилетел и исчез стук копыт. Хью увидел мертвого освежеванного медведя, снятая шкура взвилась и обернулась вокруг него, и медвежья морда стала его лицом, кровоточащим, оскаленным. Шкура все туже обхватывала его, становясь его плотью, руки и ноги покрывались мехом, рот превращался в грязную пасть. А корни все еще цеплялись за землю, питая его ее силой. Словно темная легкая песня…

Шапка пошла по кругу, монеты одна за другой со звоном падали в нее, и вдруг Жюль ле Бон, почувствовав укол сострадания, неожиданно для себя вызвался остаться с Джеми возле раненого. Это был невысокий гибкий человек со щербатой улыбкой. Он пожелал товарищам доброго пути и смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду. Тогда он подошел к Джеми, чем-то позвякивая на ходу, сел рядом, вздохнул и уставился на Хью.

– Какой сильный человек, – сказал он, помолчав. Джеми кивнул.

– Откуда он?

Джеми пожал плечами.