Читаем Проводник (СИ) полностью

Мы были настолько измотаны, что плюнули на разведку, нагло въехали во двор и принялись хозяйничать. Закрыли ворота, распрягли лошадей, отвели их в конюшню, насыпали корма, обнаружившегося там же, налили воду в корыта. В здании виднелась лишь одна блеклая аура, принадлежавшая свеженькому зомби, получившемуся из бородача со свернутой шеей. Упокоив мертвяка, мы поднялись в покои главного настоятеля. Сил хватило лишь на то, чтобы установить одну из трофейных сигналок. Устроив сонных представительниц слабого пола на шикарной кровати, мы с Даром растянулись на ворсистом ковре и моментально вырубились.

Продрыхнув до самого полудня, мы отлично выспались (возможно, благодаря нормализованной храмом энергетике). Бодрые и свежие, всей компанией отправились завтракать. Времени было предостаточно, так что сухомяткой мы давиться не стали. Пока Ушастик отмывал в душе грязь и перерывал закрома святош в поисках ингредиентов для очищающих зелий, я успел сварить рассольник и гречневую кашу с мясом. Получилось неплохо. Устроившись все в той же библиотеке, родные уплетали за обе щеки и просили добавки. Даже Мурка, предпочитающая свежатину.

Когда же все наелись, пришло время рассказов. Удовлетворить любопытство Дара оказалось просто — я передал Ушастику все свои воспоминания, начиная с того момента, как почувствовал дикий холод. Переварив их, брат оглядел нас и, не скрывая восхищения, заявил:

— Ну, вы даете, спасатели!

А чтобы раскрутить эльфа на ответную откровенность, мне пришлось попотеть. Дар отнекивался, юлил, уклонялся от ответа, но, в конце концов, не выдержал и признался, что попал в плен по глупости. Почувствовав слежку, впечатленный моими предостережениями брат отчего-то решил, что любопытный пацан может представлять угрозу, и попытался сбросить «хвост». Причем проявленная малолетним шпионом настойчивость лишь укрепила подозрения эльфа. Внимательно следя за передвижением ауры мальчугана, Ушастик решил оторваться, и тут дорогу ему преградил караван. Маскировочные амулеты служителей были активны, иначе брат наверняка избежал бы встречи с магами. А так, остановившись на перекрестке, он ждал удобного момента, чтобы проскочить между повозками, но дождался разряда электрошока от помощника главного настоятеля.

Услышав это, я испытал противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось посмеяться над нелепостью ситуации, а с другой — побиться обо что-нибудь головой. Ведь именно моя разыгравшаяся паранойя привела к досадной случайности, едва не закончившейся трагедией. Не капай я брату на мозги, подражая древнегреческой Кассандре, может, он и не бегал бы от маленького крысолова, а разглядел реальную угрозу у себя под носом.

О пребывании в плену Дар рассказал мало, сославшись на то, что почти все время был без сознания. Сразу после выхода из Страда эльфа накачали наркотиками и избавили от вещей, оставив только колечко, которое не пожелало сниматься. И хорошо, что супружеский амулет имел недорогую основу. Был бы золотым, служители точно оттяпали бы Ушастику палец, наплевав на необходимость сохранения здоровья будущей жертвы ритуала.

Конечно, возникал хороший вопрос — а почему маги просто не разрушили узор амулета? Они не ленились выжигать рабские ошейники у жертв, но его отчего-то пропустили. Брат предположил, что святоши сразу поняли — влияние магического конструкта в кольце на ауру минимально, и не стали возиться. Я спорить не стал, хотя мне отчего-то вспомнился тот момент, когда Дара заявлял, что не исключает наличия механизма самоликвидации в сережке, врученной мне орчанкой.

К слову, Ушастик чувствовал себя нормально. Похитители хоть и пичкали его всякой дрянью, блокирующей дар, но кормить не забывали. Запихивать еду в бессознательное тело оказалось сложно, поэтому иногда Дару позволяли оклематься. В один из таких моментов брат попытался сбежать, но неудачно. Его тут же вырубили магией, а все оставшееся время продержали связанным. Поэтому не удивительно, что Ушастик упрямо не желал делиться воспоминаниями.

Закончив исповедь, Дар ушел готовить зелья, но мое любопытство угомоняться не спешило. Оглядев присутствующих, я остановил взгляд на Тише и в предвкушении улыбнулся. Девушка, с момента пробуждения не проронившая ни слова, опасливо поежилась, но не стала убегать, когда я подсел поближе и мягко попросил ее рассказать немного о себе и о том, как на ее точеной шейке появился рабский ошейник. Несостоявшаяся жертва ритуала оказалась неразговорчивой, пыталась отделаться общими фразами, но я был настойчив и терпелив, и в итоге добился своего. Односложные предложения сменились подробными объяснениями, а те превратились в поток откровений, которые мы слушали, затаив дыхание.