Читаем Проводник-1 (СИ) полностью

Ай, какой избитый прием. Мир в опасности, на тебя вся надежда. В кино и книгах такая концепция заезжена донельзя. Но вдруг, правда. В конце концов, ведь именно этого я втайне хотел, чтоб было 'как в кино'. Ну так вот оно, кино, со мной в роли главного героя. А герой лежит на полу и ноет о собственной ничтожности. И потом, вдруг слова Цайгао о Центре правда? Ведь не сам же он придумал Чаациньшу (тьфу ты, язык сломаешь), слишком невероятно совпадение, чтобы быть именно совпадением. Даже если старик и приврал для красного словца, это ничего не меняет. Значит, во мне и впрямь есть что-то доселе скрытое.

- И что мне делать, Цайгао-старейший? Циньчжоу-охотник сказал, что место мне в поле. Не станет учить меня.

- Хо! - резко крикнул старик, вставая. - Не станет учить тебя, так заставь его. Приди к нему и скажи, 'Только женщина бежит от трудностей, Циньчжоу. Легко послать меня в поле, мужчиной научить быть труднее. Выбирай, легкий путь хочешь или трудный'. Не посмеет отказать после таких слов, но тяжела учеба будет. Много боли принесет тебе, Проводник. Но только так спасти нас сможешь и вернуться домой в царство духа Чаациньшу. Отдыхай пока, велю Урце принести тебе еды. И думай, Проводник, думай.

Я и думал. Думал, пока ел, думал, пока лежал. И выходило, что прав Цайгао. Не может Центр ошибаться, слишком уж это сложная система и слишком много народу через нее прошло. А раз так, то надо последовать хорошему совету. Хороший, ага, как бы Циньчжоу меня не убил на месте за такие слова. Но выбора у меня не было. Единственной альтернативой было оставаться тут до конца своих дней, да еще и в роли женщины... ага, щас. Кто знает, какие у них тут порядки в этом отношении, а я гомофоб, каких поискать. Нет уж, лучше смерть, чем бесчестье, как говорили в старые добрые времена.

В итоге день солнце еще не перевалило за полдень, когда я направился на поиски Циньчжоу. Урца, не иначе как с подачи Цайгао, помог мне найти охотника. Тот был на заднем дворе своего дома, тренировался с Чаавэй. Это зрелище, похожее скорее на танец, было столь завораживающим, что я не заметил, как кто-то подошел ко мне сзади и громко крикнул. Я вздрогнул и обернулся. Позади стоял парень, на пару лет младше Урцы, и ржал, довольный собой.

- Что, Проводник-женщина, не испачкал штаны? - спросил он, и заржал еще громче.

А я почувствовал злость. Нет, скорее даже ту самую ярость, которой хотел от меня добиться Циньчжоу. Конкретно эта дурацкая шутка в духе земной школоты вывела меня из себя, совершив то, чего не смог добиться охотник. Я даже сам не понял, как подошел, схватил этого идиота за воротник левой рукой, а правой что было сил двинул ему в челюсть. А потом снова, и снова. Я стоял и избивал этого парня, вкладывая в каждый удар все накопившуюся за годы злость, все раздражение и ярость. Он вроде бы пытался сопротивляться и отбиваться, но я не замечал, и просто продолжал бить, полностью отдавшись всепоглощающей ярости... В чувство меня привело вылитое на голову ведро воды. И только тогда я очнулся и в недоумении осмотрелся. Незадачливый шутник лежал на земле весь в крови, ворот безрукавки разорван, а в его глазах читался самый настоящий страх. Чуть в стороне Урца прикрывал пострадавший глаз, а я ведь даже не заметил, как ударил его. А за моей спиной с невозмутимым видом стоял Циньчжоу-охотник, рядом с которым валялось пустое ведро.

- А, эм... только в поле женщина от трудности бежит, - начал я, и замолчал, поняв, что несу какой-то бред. Что же мне посоветовал Цайгао? Точно что-то про женщин и трудности. И поле.

- Сегодня ты победил себя, Проводник, - Циньчжоу словно и не обратил внимания на мои слова. - Ты победил слабую женщину и помог родиться мужчине. Теперь, Проводник, возьми Чаавэй и сразись со мной, - с этими словами он протянул мне все ту же пару икс-образных клинков.

Я взял их и уставился на Циньчжоу, пытаясь вызвать то же состояние, что и раньше. Но не мог. Не испытывал я неприязни к этому человеку, хоть он и побил меня на тренировочной площадке, но сделал это не со злости, а почти что по моей просьбе. Я опустил Чаавэй.

- Прости, Циньчжоу-охотник, но не могу я напасть на тебя. Нет во мне ненависти к тебе.

Вместо ответа он подошел ко мне, но вопреки ожиданию не ударил, а положил руки на плечи и уставился мне в глаза, словно ища что-то. Затем он отошел и ненадолго задумался.

- Прости, Проводник, ошибся я, - произнес он к моему изумлению. - Ждал увидеть великого воина, не ребенка. Есть в тебе сила, есть огонь, но подавлен. Не понимаю, почему так?

Тут уже задумался я. Вот ведь задача, как объяснить Циньчжоу особенности земного общества, не нагружая при этом излишней информацией. Я молчал, подбирая слова. Наступившую тишину нарушил крик пострадавшего парня, о котором я уже успел забыть.

- Циньчжоу-охотник, почему не перекинул ты эту женщину через колено и не наказал?! - истошно завопил тот, вновь заставив меня вздрогнуть от неожиданности. - Не пристало ей поднимать руку на мужчину!