И так, от письма к письму мазок за мазком, складывается картина, где крестьяне задыхаются от малоземелья, а помещики, не имея достаточного количества рабочих рук, половину и более земли оставляют пустовать, государство же, не получая продукции с пустующих земель, не может разбогатеть. И всё это – из-за корысти помещиков и слившейся с ними власти. В качестве рабочих рук помещик может получить только тех крестьян, которые, чтобы не помереть с голоду зимой, брали у него хлеб взаймы с обязательством в страду на него работать. Значит, и реформа была задумана так, чтобы, ради обеспечения помещиков рабочими руками, нужно сделать так, чтобы крестьянин был беден. Что стал бы делать помещик со своей землей, если бы крестьянам хватало своего хлеба? Поэтому между крестьянами и помещиками идёт непрерывная борьба, интересы двух классов противоположны. Но в каждом письме количество неудобного для власти материала не превышает, как сказали бы сейчас, ПДК («предельно допустимой концентрации»). Попадающиеся высказывания вроде того, что существующая систем может работать только при условии, «чтобы крестьяне бедствовали», вытекали из ранее сказанного и тогда не запрещённого.

Чтобы писать такие письма-статьи, нужно быть не просто блестящим публицистом, а гроссмейстером, асом политической публицистики.

Пик надежд крестьян на справедливое решение земельного вопроса пришёлся на русско-турецкую войну 1877–1978 годов. Солдаты, а вместе с тем и вся крестьянская масса, были уверены, что после победы настанет лучшая жизнь. Иначе зачем же эта кровавая бойня, такие жертвы, столько загубленных и искалеченных воинов, столько женщин, оставшихся вдовами, столько детей без отцов? А лучшая жизнь – это прежде всего чтобы всем хватало земли, царская «милость насчёт земли будет, чтобы там господа ни делали», «будут равнять землю». Энгельгардт воспользовался возможностью публично высказать убеждённость крестьян в том, что «вся земля принадлежит царю и царь властен, если ему известное распределение земли невыгодно, распределить иначе, поравнять. И как стать на точку зрения закона права собственности, когда население не имеет понятия о праве собственности на землю?» То есть все его размышления о невозможности и недопустимости частной собственности на землю, о том, что вся земля – царская (то есть, если не будет царя, то государственная), земля должна быть национализирована и передана тем, кто её обрабатывает, были высказаны как мнение народное.

Крестьянство в послереформенной России было самым взрывоопасным слоем общества. Ограбленное, обманутое, обременённое непосильными выкупными платежами, оно во многих местах России было готово вспыхнуть при первой же искре. Деятельности Энгельгардта-публициста должен был быть положен конец. К указанию министра внутренних дел России смоленскому губернатору добавился новый сильнейший нажим, и последнее (12-е) письмо Александра Николаевича увидело свет только после его смерти.

Вся деятельность Энгельгардта-публициста была посвящена защите крестьянства. Крестьяне, разговоры с ними занимают большую часть книги «Из деревни». А в иллюстрациях они отсутствуют. Чтобы устранить этот недостаток, привожу фотографию, на которой Николай Энгельгардт сидит рядом с Иваном – старостой Батищева и своим «дядькой», которому сын Энгельгардта обязан был очень многим.

Часть третья: в чём Энгельгардт был провидцем

Глава 28. Провозвестник коллективизации