Читаем Провидец Энгельгардт полностью

«В этих 14 дворах ежедневно топится 14 печей, в которых 14 хозяек готовят, каждая для своего двора, пищу. Какая громадная трата труда, пищевых материалов, топлива и пр.! Если бы все 14 дворов сообща пекли хлеб и готовили пищу, т. е. имели общую столовую, то достаточно было бы топить две печи и иметь двух хозяек. И хлеб обходился бы дешевле, и пищевых материалов тратилось бы менее. Далее, зимою каждый двор должен иметь человека для ухода за скотом, между тем как для всего деревенского скота было бы достаточно двух человек; ежедневно во время молотьбы хлеба 14 человек заняты сушкою хлеба в овинах; хлеб лежит в 14 маленьких сараях; сено – в 14 пунях и т. д. Мне, помещику, например, всё обходится несравненно дешевле, чем крестьянам, потому что у меня всё делается огульно, сообща. У меня ежедневно все 22 человека рабочих обедают за одним столом, и пищу им готовит одна хозяйка, в одной печи. Весь скот стоит на одном дворе. Всё сено, весь хлеб положены в одном сарае и т. д. Мои батраки, конечно, работают не так старательно, как работают крестьяне на себя, но так как они работают артелью, то во многих случаях, например, при уборке сена, хлеба, молотьбе и т. п., сделают более, чем такое же количество крестьян, работающих поодиночке на себя…»

Как мы видим, в своём помещичьем хозяйстве Энгельгардт пошёл дальше Веры Павловны из «Что делать?» Чернышевского, и ввёл чуть ли не колхозные порядки, он даже обобществил не только труд, но и быт, в частности, питание и жилищно-коммунальное хозяйство.

От взора Энгельгардта не ускользнуло то, что батраки работали на помещика не так старательно, как работают крестьяне на себя, и он подробно разбирает эту особенность психологии работника, крестьянина, которую, кажется, не учли ни теоретики, ни практики коллективизации:

«Итак, пахать облогу нужно всем вместе. Сговорились начать тогда-то. Выезжают утром, шестеро уже приехали, а двоих нет – проспал, выпивши вчера был, сбруя разладилась. Приехавшие стоят на десятине, поджидают опоздавших, лошадям сенца подкинули, трубочки покуривают, ругаются. Но вот приехали и остальные – кому вперёд ехать? – спор, наконец, установили очередь. Пашут. У одного соха разладилась – все стоят. Наладил, пошли: у одного лошадь и сбруя лучше, другой сам плох. Неудовольствие.

– Кабы я отдельно пахал, то выехал бы до свету, а то в деревне жди, пока встанут, – говорит один.

– Я на своих лошадях давно бы вспахал, а тут жди – ну его, этот лён, – говорит другой.