Читаем Просто металл полностью

— Карташев? Ну этот на все руки мастер, настоящий таежник и золотодобытчик. Ты, между прочим, как-нибудь с подходцем попроси его рассказать ребятам, с чего здесь начиналось. Много интересного и поучительного услышите.

— Ой и правда! У нас и в плане мероприятий лекция такая запланирована — о прошлом Колымы. Все думали, кого бы попросить.

— Вот-вот. Только не отпугните старика официальщиной этой: план, мероприятие, лекция. Попроще.

Вечером на условленное свидание Гладких пригласил, кроме начальника участка, и членов партийной группы — механика Павлова и бульдозериста Шемякина. Клава говорила:

— Там, на шестом, не только с планом плохо. Этот Важнов среди ребят себе собутыльников вербует. Генка наш никогда не пил, а тут я и его уже раза два под хмельком видела. Говорят, с Важновым пьет. Пока еще совсем совесть не потерял, бегает от меня. А что дальше будет? И песни какие-то совсем другие у него. Вы не смейтесь — это очень важно, что человек поет.

— А мы и не смеемся. Что и с кем человек поет, как, сколько и с кем он пьет, — это и в самом деле очень важно, — согласился Проценко.

— А как же! Только вы не подумайте, что это я из-за Генки только. Не один он там. Говорят, и в картишки в этой бригаде поигрывают и, вообще, развинченные какие-то ребята там стали.

— Ну и что же комсорг предлагает? — спросил Гладких.

— Раскомплектовать бригаду надо! — горячо ответила Клава, всем: корпусом поворачиваясь к нему. — А Важнова вообще убрать, чтобы не влиял на ребят.

— Выходит, — уточнил Иван, — все дело в Важнове? А куда мы его денем? Допустим, снимем его с должности, а с участка куда его денешь? Кому-нибудь подбросить? Так? Боюсь, что за такого подкидыша нас никто не поблагодарит.

Его поддержал Проценко:

— Словом, один шалопай сильнее двух десятков комсомольцев, целого коллектива. Так, что ли? Не слишком ли много чести, товарищ комсорг, а?

— Ну и поставьте, тогда его еще выше! — обиделась Клава. — Пусть он пошире развернется. И как вы не понимаете?! Ведь он не только водку пьет, в карты играет и все такое. Он же еще и людьми командовать поставлен. Вот и влияй на них через него!

— Ты погоди, атомная бомба, не горячись, — вспомнил Гладких сравнение ее брата. — Давай спокойно обсудим все. Мы о чем говорим? Одними административными мерами тут ничего не добьешься. Что у нас на шестом происходит? Работают люди шаляй-валяй и считают, что не они виноваты, а и прибор плох, и полигон не тот, и пески бедные. Так?

— Прибор принят на «отлично», — вставил Павлов. — На нем только объемы и давать. Механизмы новенькие, монтажом Карташев руководил.

Гладких кивнул согласно.

— Дальше. Кое-кто из ребят в Лешке Важнове этом что-то вроде героя видит. Независимость суждений в нем нравится, этакая вольная, разгульная натура. Так?

— К сожалению…

— А сам Важнов — никакой не романтик, а пьяница, дебошир и лодырь. И никакого морального права командовать людьми не имеет. Так ты говоришь?

— Конечно! Вот я и говорю…

— Погоди. Что ты предлагаешь, мы слышали. В чем-то ты права конечно. Но давай подумаем теперь, что будет, если просто взять и снять Важнова приказом начальника участка? Его с одной должности — повыше, как ты говоришь, — уже снимали недавно. Однако больших перемен в его поведении что-то не видно. Но, черт с ним, в конечном свете. Не это главное. Главное, что некоторые из ребят твоих жертву в нем после этого видеть будут. А от этого его влияние не ослабнет. Наоборот может получиться. Деликатное это дело, Воронцова. У нас, вообще, с некоторых пор некоторый перехлест имеет место: раз сидел, да еще посажен в определенные года, то непременно — жертва несправедливости. Важнов вот тоже себя невинно пострадавшим изображает, а судился за уголовщину какую-то.

— И среди неуголовников разные были, — вставил Проценко. — Знал я одного. По его доносам добрый десяток людей схватили, а потом уже самого упрятали. Теперь, говорят, стихи о культе личности пишет.

— И потом такой приказ начальника участка, — продолжал Гладких, — не достигнет главной цели. Разве он изменит что-нибудь в отношении людей к делу, прибавит им веры в то, что на этом приборе можно хорошо работать? Не думаю. Ведь кого туда ни поставь сегодня командовать, из-под палки мало сделаешь. Надо, чтобы с полной отдачей работали. Согласна?

— Согласна и сообразила уже, куда вы клоните, Иван Михайлович, — оживилась девушка. — Ребятам доказать надо, что на шестом можно давать план. Правильно?

— Правильно. И развенчать в их глазах таким образом Важнова. Вот и давай думать, как это сделать.

— Поставить туда бригаду с другого прибора. Лучшую.

— Э, нет, — вмешался Проценко. — Это чтоб какое-то время ни тот, ни другой прибор металла не давали? А потом, с какой стати я должен заставлять людей уходить со своего хорошо организованного рабочего места? За что их-то наказывать? Нет, этот вариант не пройдет, я не согласен.

— А как же Гаганова, Павел Федорович? — лукаво спросила Клава. — Как же эта ткачиха в отстающую бригаду пошла? На всю страну пример!