Читаем Прости нас, Нат полностью

С помутившимся взглядом и с пустыми руками я подошла к кассе, за которой стоял усталый мужчина в окружении высоких пластиковых стеллажей, забитых карточками со стирающейся полосой и лотерейными билетами. С виду ему было под пятьдесят, хотя он столько в этой жизни повидал, наверное, что лет на сто хватит.

Я протянула ему купюру в двадцать фунтов и показала на ряд знакомых упаковок за стойкой. Он достал одну из них и кинул мне ее на прилавок вместе со сдачей и зеленой зажигалкой. Я легко пододвинула их к себе, как игрок в лаунж-баре, и смахнула рукой прямо в сумочку.

Всю дорогу домой сумка покоилась на пассажирском сиденье. Я избегала на нее смотреть, пока не подъехала к самому дому; вся улица, одетая инеем, жутковато сияла в тусклом янтарном свете уличных фонарей. Я достала из сумки пачку и одним изящным движением стянула с нее целлофан. Пачка со щелчком открылась, и оттуда показалось двадцать первозданно-ослепительных фильтров, словно белые башенки. Я достала одну палочку и перекатывала ее между пальцев, пока родной, знакомый запах не вернул меня в детство. Забавно, что эти смертоносные штучки напомнили мне безмятежные времена. Когда налетевшие сомнения тут же развевались, словно листопад на ветру.

Я чиркнула большим пальцем по зажигалке, ощутив на коже приятное трение зазубренной шестеренки. Наш темный дом затаился среди соседей, съежившись за их обвешенными огоньками стенами. Он совсем затерялся, словно ребенок за спинами опекунов. Заморыш. Или преступник, которого под руки ведут в камеру двое тюремщиков. Трудно было не поверить, что соседские дома вытесняют наш дом, и он постепенно обваливается, сантиметр за сантиметром.

Когда Арт успел позвонить в «Истон Гроув»? Мне он об этом ничего не говорил. Что он им рассказал? Как его об этом спросить?

Я вставила сигарету с зажигалкой обратно в пачку и кинула ее в бардачок. Точно, запах. Я вытерла руки о штаны, чтобы стереть с них запах, распушила волосы руками и вышла из машины в леденящий холод ночи.

Зайдя в дом, я затаила дыхание и, как обычно, кинула сумку у двери.

– Арт?

Я скинула туфли, понюхав мимоходом пальцы, и отправилась его искать. Нет ответа. В доме было холодно, почти как на улице. Из кухни налетел сквознячок, лизнув меня в лицо морозным языком.

Не раздеваясь, все еще укутанная в пальто и шапку, я бросилась в кухню и обнаружила, что задняя дверь распахнута настежь и слегка раскачивается под сквозняком. Я пошла ее закрыть, но что-то меня останавливало. Я не хотела смотреть. Меня объял непостижимый страх того, что я могла там увидеть.

Спиной к дому посреди сада стоял Арт. Из-за странной оптической иллюзии огни гирлянд от соседнего дома отсвечивали у него под ногами, словно он стоял на воде.

– Арт?

Он не обернулся и не ответил. В темноте я не могла понять, на что он смотрит, но мне было страшно подойти к нему и посмотреть самой. Вдруг что-то тронуло меня за щиколотки, и я тут же отпрянула. Это Нат обвилась вокруг моих ног, спасаясь от студеного тумана. И пришла она с улицы, Арт ее выпускал. Так не должно быть. Что он наделал? Как он мог вести себя так легкомысленно после того, что было?

– Артур, помоги мне, Нат на улице!

Я обвила ее руками за талию, пытаясь приподнять, но она была слишком тяжелой, а тело – слишком длинным, чтобы нести ее на руках.

– Арт, я одна с ней не справлюсь!

Он снова не шелохнулся, но я не могла позволить Нат пойти узнать, что с ним стряслось – каждую секунду, проведенную на улице, химикаты въедались ей в кожу, и она в любой момент могла исчезнуть в тени дурацкого куста в углу сада.

Мне как-то удалось затащить ее в дом, пятясь задом и согнувшись в дугу. Нат не вырывалась, но и не облегчала мне жизнь. Ее ноги волочились по земле, а глаза были устремлены в звездное небо.

Я завела ее на кухню и захлопнула дверь, отряхнув ей спинку от палых листьев и острых травинок. С ее лица уже совсем сошла детская шерстка, и кожа стала чистая, красивая и белая. Но вот тут, прямо под губкой, у нее виднелось темное пятнышко, как будто что-то черное подтекло и размазалось, когда она обтерла мордочку. Какая-то клякса. Наверняка наелась насекомых или ягод с куста. Взгляд у нее был ясный; вроде все в порядке. Волноваться о том, ядовитые ягоды или нет, будем позже.

Нат потрусила в гостиную, а я вернулась в сад, где так и остался стоять Арт. Ничего не говоря, я обвила его руками со спины и положила голову ему на плечо. Может быть, из нас двоих Арт всегда был самым восприимчивым. Я ощутила, как он накрыл мои руки своими ладонями, ледяными и влажными. Он стоял босой, и вместо ног – два посинелых распухших шматка плоти.

Я поцеловала его в щеку и развернула лицом к себе. Он смотрел на меня невидящим взглядом, глаза у него совсем запали.

– Они все знают, Нора. Будь осторожна.

Я стиснула его за плечи, притянув еще ближе к себе. Вот оно, мое сердце. Чувствуешь?

– Ты им сказал?

Стиснув губы, он взглянул сначала на меня, потом на траву.

Он судорожно засипел, глотнул воздуха и помотал головой.

– Значит, ничего они не знают, – ответила я.