Читаем Прости нас, Нат полностью

Арт передал мне эхеверию и обнял Обри: «Лучше не придумаешь». Она далась в объятия, но сама не пошевелила и пальцем, непреклонная, словно дубовая. Кактус в моих руках пронзительно кричал и молил о воде, но слышала его только я одна. Я потыкала сухую хрусткую землю. Чтобы отвлечься от нехорошего чувства внизу живота, я подошла к раковине и пустила холодную воду, подставив под струю горшок. Обри заглянула Арту за плечо и, увидев, что я делаю, оттолкнула его.

– Не заливай его, не надо – они любят сухость.

Черт. Я быстро вынула горшок из-под крана, но почва уже пропиталась насквозь. Я поверить не могла, что я натворила. Как я могла так сглупить, предположив, будто знаю, что делаю? Я уже, наверное, угробила его, а всего-то пару секунд подержала. Арт прижал землю пальцами.

– Порядок, нужно просто ее просушить. Сунь горшок на подоконник, а я пока проведу вам экскурсию. В качестве гида, конечно.

– Сейчас, минуту. Я все исправлю.

Я перевернула горшок и выжимала воду до последней капли, насколько хватало сил, пока у меня самой не полилась вода из глаз. Но они все вчетвером пошли вперед. Мясистый розовый лепесточек глухо шлепнулся о раковину.

Я поставила кактус по центру кухонного подоконника и выкинула листик в компостный ящик. Повернулась спиной к пустой кухне, вытерла подтеки под глазами и прислушалась к смеху Арта, доносившемуся сверху из кабинета.

* * *

Когда Арт привел всех обратно в гостиную, я уже накрыла стол – разложила домашнюю закуску и зажгла свечи, те самые с розовым пламенем. Мое гостеприимство, похоже, всех впечатлило, так что я немного воспряла духом и, обходя всех по кругу, экстравагантно наливала вино, как это делают дворецкие в кино – легким поворотом запястья. Отказалась только Обри, которая все жалась к стенке, теребя воротничок рубашки.

Мы сидели в романтической обстановке, при свечах, и говорили все по очереди. Рассказывали в основном истории про «бардак на работе» или перипетии в жизни друзей, всегда забавные, когда они тебя не касаются. Болтали о пустяках, и реплики бойко скакали, словно камушки по глади пруда. Я спрятала левую руку под стол, приберегая свои камушки для стратегических бросков. Мы как будто предавали правду вещей, сотрясая воздух чепухой, а всю подноготную пряча под дубовым столом.

Обри смеялась вслед за Элеонорой и Розой, но так и сидела, откинувшись на спинку стула, спрятав руки, как и я. У меня не получалось даже перехватить ее взгляд, но Арт тем временем не оставлял попыток заарканить ее вопросами обо мне, о том, какой я была в университете или когда мы жили вместе. Обри ни разу не ответила грубо, коротко или резко, но каждый раз умудрялась пресечь разговор парой ласковых слов. Надо отдать должное ее умению сочинять такие ответы, на которые сказать просто нечего, но мне это казалось ужасно несправедливым. Я знала, что для нее все это будет непросто, но Арт не заслужил такой желчности. Вот в чем вся соль, и я испробовала горечь ее обиды на самом острие.

Делиться последней новостью было бы уже чересчур. Я и сама еще не отошла от шока. Это кольцо перенесло меня в один весенний вечер прошлого года, и на сей раз у меня просто не было сил спорить. Особенно при всех. Когда мы все, по-хорошему, должны думать о будущем. Новый год, а значит, новое начало. Ну, нет. Пусть снег идет спокойно этим вечером.

Я подняла глаза и сразу же поймала взгляд Розы; глаза у нее слегка покраснели. Она подняла бокал и слизнула последние капли губами, дрожавшими, как будто с них вот-вот сорвется слово. Но вместо этого Элеонора выпалила в нашу сторону:

– Ну так что, когда придет ваша коробочка счастья?

И только слова слетели с языка, ее как будто… перекосило.

Я вопросительно посмотрела на Арта.

– Во второй неделе января. Через девять дней, выходит? Ну, мы вроде бы готовы. Но не забегай вперед. Коробкой счастья это вряд ли назовешь.

Элеонора легонько кивнула.

– Но в некотором смысле это же все-таки счастье? Я никогда не видела своего дядю таким счастливым, с тех пор как он ее получил. Это принесло ему такое облегчение.

– Облегчение? – пискнула Роза.

– Именно, – кивнула Элеонора. – Полнейшее расслабление. Он пережил уже три увядания. И в целом стал гораздо меньше нервничать. С этой точки зрения почти никто нигде не пишет. Но это же ужасно важно. Он зовет ее своей вещественной коровкой. Как-то странно.

– Да, – Роза хихикнула. – Странно. Если честно, я об этом обо всем вообще мало знаю. – Она подняла бокал. – Может, как раз наведу справки.

Я задумалась, что можно ей рассказать, а что нет. Я на автомате перебрала в уме все пособия, контракты и буклеты. Насколько конфиденциально было то немногое, что я знала сама? Арт взглянул на потолок и мечтательно кивнул.

– Н-да. Все идет полным ходом, теперь уже официально. Нам с Норой теперь придется работать над отношениями вдвойне. Ведь от этого теперь зависит чья-то жизнь.