Обри выходила последней: кивнула Арту на прощание и скользнула за дверь. На меня даже не посмотрела. Я не могла все так оставить, просто не могла. Я резко подалась вперед, схватила ее за запястье и повернула лицом ко мне. Обри тут же обернулась, глянула на меня во все глаза, сперва на руку, а потом в лицо, как будто я неуправляемая. Это я-то. В тот момент я сказала бы что угодно, только бы все исправить и вернуть все, как было. Я не хотела, чтобы она ушла безвозвратно, и я как чувствовала, что это мой последний шанс объяснить ей.

– У меня все хорошо. Правда, все хорошо. Я счастлива. Все будет в порядке, – еле слышно прошептала я.

Она как будто задумалась над тем, что я сказала, и приоткрыла губы, готовясь ответить.

– Как Люк?

Я замерла от ужаса, ведь Арт мог все услышать с кухни. А Обри даже голос не понизила. Как я могла ответить ей, здесь?

Она заговорила опять, но теперь уже тише: – Знаешь, я его видела. Совсем недавно.

Внутри у меня все перевернулось, перед глазами вспыхнула какая-то тьма. Я отпустила ее руку и отпрянула. Ладонь мою как будто замарали.

Я стояла молча, но тут она протянула руку, сжав мое запястье, и так посмотрела, что у меня вдруг живот свело. Она ворошила тлеющие угольки, которые я закопала в золу, и она это знала. Я отвернулась, и меня тотчас же охватил страх остаться в неведении.

Обри тихо покачала головой и скрылась.

Никогда не забуду, как она на меня тогда посмотрела и как быстро все поменялось. Как она смеет осуждать меня? Нас. Она-то даже не пыталась.

Я закрыла входную дверь и прислонилась лбом к прохладному дереву, издав глубокий протяжный стон. Арт подошел со спины, и его дыхание защекотало мне шею.

– Почему ты им не сказала?

Я не нашлась, что ответить. Что бы его не расстроило. Если честно, я просто была не готова играть роль невесты. Конечно, я была счастлива, как же иначе, но меня бы засыпали вопросами, на которые нужны ответы, причем не инстинктивные и сумбурные. Я бы все испортила и подвела бы его заодно. Он этого не заслужил. Только представьте, каково это, когда ты сделал предложение, а твоя невеста как бы не уверена.

Я повернулась к нему, изобразив мою коронную игривую улыбку.

– Просто захотелось, чтобы это был наш маленький секрет.

Я прижалась к нему и обвила руками его спину. Чуть помедлив, он обнял меня за талию. Между нами витал запах его дыхания с ноткой вина и присущим только Арту древесным ароматом.

– Мы еще сто раз успеем всем рассказать. А пока он только наш с тобой. Наш секрет.

4

Нат привезли в белой коробочке без опознавательных знаков из обыкновенного гофрокартона. Арт нес ее, словно новорожденного младенца в люльке, а я семенила за ним с радужным веером пластиковых папок в руках. Атмосфера в доме ощутимо изменилась.

За день до этого мы сняли наши скудные рождественские украшения (и вешали-то их, чтобы принарядить дом по случаю вечеринки), и, хотя из дома будто высосали краски жизни, странно было не это. В коридоре стало как будто светлее, и двери стали дальше, словно я физически раздвигала пространство комнаты, остерегаясь острых предметов и опасных нагромождений. Я оглядывала пол тысячей глаз, наэлектризованная так, что вот-вот грянет молния.

Я кинула папки у подножия лестницы и отшвырнула в кучу обуви насквозь промокшие ботинки. Мы с Артом переглянулись и начали взбираться по лестнице. Арт бережно держал в руках коробку, стараясь ее не раскачивать. У меня рука все время соскальзывала с перил, и то ли от нервов, то ли от холода онемели ноги.

Забравшись на второй этаж, я приподнялась на цыпочках и ухватилась за свисавший с потолка длинный белый шнурок. Я легонько потянула на себя, и сверху откинулась стремянка, глухо ударившись о ковер. Арт пошел вперед, крепко прижав к себе коробку, так, что у него побелели костяшки. Я это уже репетировала: вслед за ним я взобралась на чердак и сомкнула квадратом вокруг люка защитный детский барьер. С двух углов я защелкнула дополнительные замки и опробовала петли – на третьем углу они визгливо скрипнули, хотя все оборудование было новое и по идее не требовало починки.

– Зато мы точно услышим, если она задумает устроить побег, – прошептал Арт. Он сел на полированный пол рядом с белой коробкой и посмотрел на меня, одной рукой опершись о колено, а другой поправляя воротничок. Я подсела к Арту и взяла его холодную руку в надежде успокоить, хотя, надо признать, у меня самой волосы вставали дыбом от предвкушения новой жизни. Мое будущее – хотя нет, наше будущее, – во многом зависело от этого комочка, свернувшегося в самой что ни на есть обыкновенной коробке. Нат должна была стать символом нашей совместной жизни, нашей обоюдной клятвой верности в пушистой обертке. Наш маленький комочек счастья.

– Вот и оно.

– Я знаю. Я готов.