Читаем Прости грехи наши полностью

Страсть к записыванию своих наблюдений никогда не покидала Энно Ги и всегда приносила ему пользу. Находясь в Эртелу, он, как обычно, вел дневник наблюдений, и благодаря этому кюре уже через несколько дней был в курсе, какие невидимые рычаги управляют жизнью деревни, знал о ее внутреннем устройстве, непонятном с первого взгляда.

Поначалу жизнь в деревне представлялась священнику весьма хаотической. Эти полудикие мужчины и женщины, казалось, не отличались ни склонностью к порядку, ни цивилизованностью поведения. Однако вскоре деревенская жизнь, на некоторое время взбудораженная появлением чужаков, вернулась в обычное русло и священнику удалось разглядеть в ней определенную упорядоченность: он определил супружеские пары, семьи, дружеские узы, группировки… Денег здесь не существовало, и вся торговля представляла собой либо обмен, либо заем чего-либо. Подобная автаркия[55] порождала атмосферу доверия и честности, давно уже исчезнувшую в более развитых цивилизациях. Вся работа считалась общим делом, причем каждый получал свое задание и всегда его выполнял. Кюре также обнаружил, что время и ресурсы, необходимые для выполнения конкретной работы, распределялись также строго, как это было принято в клюнийских монастырях: каждому давали задание и устанавливали точный срок его выполнения, который не подлежал пересмотру. Все работы: уход за статуями, пополнение запасов продовольствия, наведение порядка, охрана, изготовление одежды из шкур, религиозные церемонии и так далее — выполнялись безропотно и добросовестно. В этой схеме организации жизни, безусловно, присутствовала и религиозно-мистическая составляющая: церемониальные обряды совершались в строго определенные часы, а местные жители регулярно общались с жрецами. После того как Энно Ги исписал несколько страниц, фиксируя результаты своих наблюдений, он уже мог предугадывать, куда пойдет и что будет делать в то или иное время тот или иной человек.

Каждый раз когда Энно Ги хотел о чем-то расспросить Мабель или Лолека, ему приходилось это делать в перерывах между теми общественными работами, в которые были вовлечены эти двое, или же ночью. Именно во время таких долгих ночных разговоров Энно Ги, общаясь с Мабель, получил первое представление об образе мыслей жителей этой загадочной деревни.

Для них не существовало ни истории, ни вообще отдаленного прошлого. В их понимании отсчет времени велся с момента появления огромного огненного шара, который опустошил прежний мир и уничтожил созданных богами людей. Огненное месиво постепенно трансформировалось в новый мир, и начался год первый.

Их предки прошли через этот катаклизм и сумели пережить его лишь благодаря болотам. Именно вода болот чудесным образом сдержала распространение Великого пожара и тем самым уберегла этот клочок земли от катастрофы.

— Великий пожар уничтожил очень многих из наших предков, — рассказала священнику Мабель. — Тогда удалось уцелеть лишь семи женщинам. Они — наши Матери.

— Над вашими могилами, — сказал Энно Ги, — я заметил надгробия, на которых нацарапаны какие-то черточки. Что они означают?

Мабель пожала плечами.

— Откуда нам знать? Их рисуют жрецы. Только они знают, в чем смысл этих черточек.

— И что, у вас нет даже никаких предположений?

Мабель и ее сын ответили, что нет. Кюре вдруг вспомнил, что эта женщина совсем недавно овдовела.

— А в каком возрасте умер ваш муж?

— В каком возрасте?.. Не знаю…

— Большинство людей, которых я видел здесь, принадлежат практически к одному поколению… Ваш муж был одного возраста с Сетом и Тоби?

— О нет! Нет… — запротестовала Мабель. — Нет… Он был намного старше… много-много старше…

Энно Ги добросовестно записывал все эти сведения на свои листки.

* * *

Марди-Гра разбудил своего хозяина посреди ночи. На всю деревню раздавались чьи-то крики.

— Маленькая Саша вот-вот родит, — сказал великан.

Кюре выбежал из хижины. Все жители собрались на берегу большого болота. Энно Ги пробрался в центр толпы. Там, возле самой воды, он увидел беременную девушку, уложенную в полуголом виде на снег. Ее окружили трое жрецов. Она извивалась и кричала от боли. Жрецы периодически зачерпывали из болота ковшиком воду и смачивали этой ледяной водой лоб и внутреннюю поверхность бедер девушки. Энно Ги даже вздрогнул от негодования. Он схватил руку стоявшего рядом с ним Лолека.

— Если они будут продолжать это делать, — сказал он, — девушка умрет еще до того, как ребенок издаст свой первый крик.

— Это священный обычай, — ответил мальчик. — В другое время года роды проходят прямо в болоте, чтобы ребенок родился в священной воде и явился на свет уже очищенным. Зимой, конечно же, это невозможно, поэтому жрецы обливают болотной водой мать и новорожденного, чтобы имитировать процедуру родов в священной воде.

— Но мать в таких условиях не сможет выжить, — настаивал священник.