Трелони поставила Гермиону с ним в пару. Они безуспешно по очереди смотрели в хрустальный шар, пытаясь увидеть будущее. Иногда она ловила на себе его взгляд. Впрочем, ничего не выражающий. А Панси постоянно смотрела на него, и у Гермионы было чувство, что слизеринка сейчас расплачется.

2017 год

Гермиона любила сентябрьские дни. Хотя она давно уже не была школьницей, каждый год в сентябре ей казалось, что жизнь только начинается. В тот ясный сентябрьский день она с утра чувствовала странное томление, какое не испытывала много лет. Днем она вышла с работы, чтобы в ближайшем парке сесть на скамейку с бутербродом, который захватила на обед, и поймать немного солнечных лучей.

Не то чтобы Гермиона часто обедала в парке. Обычно сразу же после работы в министерстве она аппарировала домой либо на какую-нибудь очередную ненужную встречу, которых в её жизни стало очень много. В детстве она мечтала стать колдомедиком, но потом были домашние эльфы, защита гиппогрифа, ей прочили карьеру в политике. С ее упорством, умом и статусом героини войны это казалось самым правильным выбором.

Теперь в министерстве у нее был собственный кабинет, хотя и не такой шикарный, с дубовыми панелями и ковром на полу, какой занимал ее бывший одноклассник Теодор Нотт.

Гермиона отложила бутерброд, как вдруг услышала за спиной какой-то шум. По школьной привычке ничего не упускать из внимания она вскочила, завернула за большие кусты сирени, которые в это время года стояли с пожелтевшими листьями. Ее оглушил хлопок аппарации, а затем она увидела на земле волшебника. Он хрипел, схватившись за горло.

Гермиона попробовала ослабить мантию на горле проклятого. У нее это получилось. И пока она возилась с его одеждой, рукав его мантии задрался, и она увидела на его предплечье Темную Метку. Гермиона послала патронус Гарри.

Ее заклинания были бессильны против этого заклятия. Когда появились колдомедики и Авроры, волшебник был мертв.

— Не говори пока никому о его метке. Сначала разберемся, откуда она, — сказал Гарри.

— Как в школе, — вздохнула Гермиона, переводя взгляд с места, где недавно лежал убитый, на падающие листья.

— Как в школе, — согласился Гарри.

Но Гермиона знала, что ничего не будет, как прежде. Они все очень повзрослели. В прошлое не вернешься, как бы ни хотелось.

— Завтра встреча выпускников в Хогвартсе, — сказала она. — Говорят, Макгонагалл устраивает настоящий прием.

— Рон будет?

— Конечно! Как же он пропустит закуски.

К ним подошли другие Авроры.

— До завтра.

— До завтра, Гарри.

И он аппарировал с ними.

Гермиона опустилась на скамейку. Она-то думала, что никогда больше не увидит смерть и Темную Метку в реальности. Ей хватало того, что она видела ее во сне, который снился уже целый год. Один и тот же сон: Темная метка, Пожиратели и Драко Малфой.

После войны Малфой был оправдан и вернулся доучиться в Хогвартс. В тот год он, казалось, забил на все: на свою жизнь, на учебу, и только алкоголь, сигареты и девушки заполняли его жизнь.

А после школы он внезапно женился на Астории Гринграсс, чистокровной волшебнице немного младше их. Детей у них не было. Он нигде не работал, а Малфой Мэнор почти весь использовался как музей.

Панси буквально через месяц после его свадьбы вышла замуж за Теодора Нотта. Нотты и Паркинсоны, несмотря на пошатнувшееся после войны положение, пригласили на свадьбу более трехсот человек — все люди, связанные с бизнесом и политикой. Говорили, что свадьба Ноттов была намного роскошнее скромного бракосочетания Малфоев. На Панси было пышное платье: двенадцать метров дорогого шелка. И выглядела она действительно великолепно. Теодор Нотт, невысокого роста, щуплый и темноволосый, выглядел не так шикарно, как его невеста. Впрочем, они неплохо смотрелись вместе. Панси улыбалась всю ночь, и они казались счастливыми. Малфой пришел на свадьбу с женой, невысокой худой шатенкой.

Потом Гермиона видела его пару раз случайно. В последний раз год назад, когда выходила из министерства. Она узнала его издалека по светлым волосам. И по зудящему чувству внутри. У него было усталое лицо с заметными морщинами на лбу, на голове беспорядок. Он немного располнел. Но едва он повернулся в ее сторону и сделал ленивое движение рукой, поднося сигарету ко рту, все встало на свои места. Его кошачья грация, грация хищника, его ухмылка и его серые глаза, в которых она увидела не веселье, как в детстве, а усталость. И вся эта аура — аура мужской привлекательности, которая полностью отсутствовала у ее мужа, Рона Уизли, а Малфой ее буквально излучал.

Они коротко поздоровались, и Гермиона прошла мимо.

Наверное, с тех пор он и начал ей сниться. В ее кошмаре, в котором победил Волдеморт, а Рон и Гарри были мертвы, они с Драко Малфоем были женаты.

Глава 2