Читаем Прорабы духа полностью

По пляжу пиджачно-серыйидет отставной сенатор.За ним сестра милосердия носит дезодоратор.И Понтом Эвксинским смылов путевочном море толпзаискивающую ухмылкуи лоб, похожий на боб.«Сик транзит глориа мунди».Народ вас лишил мандата.Где ваши, сенатор, люди?Исчезли, урвав караты.Склерозная мысль забылаприветственные раскаты,когда вы свою кобылувводили под свод сената.Мы с вами были врагами.Вы били меня батогами.Сейчас я по скользкой галькеподняться вам помогаю.И встречу сквозь воды Вечностиспеленутый в полотенца,становящийся человеческим,замученный взгляд младенца.

Резиновые

Я ненавижу вас, люди-резины,вы растяжимы на все режимы.Улыбкой растягивающейся зевнут,тебя затягивают, как спрут.Неуязвим человек-резина,кулак затягивает трясина.Редактор резиновый трусит текста,в нем вязнет автор, как в толще теста.Я знаю резиновый кабинет,где «да» растягивается в «да не-ет…».Мне жаль тебя, человек-эластик.Прожил — и пусто, как после ластика.Ты столько вытер идей и страсти,а был ведь живой, был азартом счастлив…Ты ж трусишь, раздувшись поверх рейтуз, —пиковый, для всех несчастливый рай-туз…

Человек

Человек меняет кожу,боже мой! — и челюсть тоже,он меняет кровь и сердце.Чья-то боль в него поселится?Человек меняет головуна учебник Богомолова,он меняет год рожденья,он меняет убежденьяна кабинет в учрежденье.Друг, махнемся — помоги!Дам мозги за три ноги.Что еще бы поменять?Человек меняет мать.Человек сменил кишкина движки,обновил канализацию,гол, как до колонизации,человек меняет вентиль,чтоб не вытек,человек меняет пол.Самообслуживанье ввел.Человек меняет голос,велочек немяет логос,меночек осляет Сольвейг,елечвок левмяет ослог…Бедный локис, бедный век!Он меняет русла рек,чудотворец-человек.Наконец он сходит в ад.Его выгнали назад:«Здесь мы мучаем людей,а не кучу запчастей».Он обиделся, сопя.И пошел искать себя.

Духовное взяточничество

Разве взятка система «Вятка»?«Лада» в лапу не хороша.Процветает духовное взяточничество.И нищает наша душа.Мы улыбку даем, как рубчик.Подхалимы бряцают туш.Пострашнее других коррупцийлихоимство душ.Прозаический шеф журналаначинает писать стихи,и критические журчалысразу патокой истекли.Ты не Пушкин и вряд ли Вяземский.Плох твой стих. Зато пост хорош.Ты, товарищ, — духовный взяточник.Ты борзыми статьями берешь.Может, новый Есенин и Хлебниковв дверь издательскую не прошлиоттого, что редактор Сребрениковпотирает ручки свои.Понимаю, что жизнь не святки.О небесном запой, душа!Разменялась душа на взятки.Ей не пишется ни шиша.

Синий журнал

В. Быкову

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза