Читаем Прорабы духа полностью

Я проснулся от взгляда. Это было у Лобни.За окошком стояла зомби.И какая-то потусторонняя силавнутрь форточку отворила.Моя зомби забвенья, ты стояла в ознобе,по колено в прощенье,по колено в сугробе,потеряв одну туфлю,сжав другую, как бомбу,—моя зомби,программу забывшая зомби!Забинтованный палец с проступившей зеленкойтеребил кончик елочки,как приспущенный зонтик.Взгляд ее был отдельным.Он стоял с нею рядом,заползал в сновиденье.Все меж мною и садомбыло недоуменно-вопрошающим взглядомуголовного взлома и душевного слома,смилуйся,распрограммируйся, зомби!Я открыл ей окошко. Вся дрожит, но не входит.Урезонить паломницв мое хобби не входит.Я захлопнул окошко.Я крикнул ей в злобе:«Разблокируйся, зомби!»Ты живешь как под кайфом,машинальная зомби,спишь, встаешь, пробегаешь метро катакомбы,в толпах зомби,уткнувшихся в «Сына и Домби»,учишь курсы на тумбе —скорее диплом бы! —смилуйся, распрограммируйся, зомби!Я твой мастер. Брось фронду. Утри свои сопли.Кто замкнул твое ухо серьгою, как пломбой?«Разблокируйся, зомби!»Я был хамом, не более.Но какая-то потусторонняя воляменя бросила в черное снежное поле…Мы летели с тобой по Тамбовам и Обнинскам,зомби оба,и ночами во сне ты кричала не маму:«Я забыла программу, я забыла программу!..»И внизу повторяла городов панорама:«Я забыла программу, я забыла программу…»И несущая нас непонятная силаповторяла:«Забыла, я что-то забыла…» —по дорогам земным, и небесным, и неким —мы забыли программу, внушенную небом.Смилуйся, распрограммируйся, зомби!Смилуйся, распрограммируйся, поле!Распрограммируйся, серое солнце,в мир, что задумывался любовью.Смилуйся, распрограммируйся, Время,чем ты была, если я разумею, жизнь,позабывшая код заповедный,зомби забвенья.Распрограммируйся, туфля-подснежник!Смилуйся, распрограммируйся, поезд!Жизнью обертывается позднееэта и мне непонятная повесть.Амба. Меня ты назавтра убила.Но не о том я молю с горизонта:это тебя не освободило?Милая! Распрограммируйся, зомби!

В тополях

Эти встречи второпях,этот шепот торопливый,этот ветер в тополях —хлопья спальни тополиной!Торопитесь опоздатьна последний рейс набитый.Торопитесь обожать!Торопитесь, торопитесь!Торопитесь опоздатьк точным глупостям науки,торопитесь опознатьэти речи, эти руки.Торопитесь опоздать,пока живы — опоздайте.Торопитесь дать под заднеотложным вашим датам…Господи, дай опоздатьк ежедневному набору,ко всему, чья ипостасьне является тобою!..Эти шавки в воротах.Фары вспыхнувшим рапидом.У шофера — второй парк.Ты успела? Торопитесь…

Римский пляж

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза