Читаем Пропала дочь президента полностью

– Здравствуйте, Оксана Михайловна. Меня зовут Лев Иванович Гуров, я полковник полиции из Главного управления уголовного розыска. И мне нужно с вами поговорить.

– Что? Полковник полиции? – Голос женщины вдруг сделался неприязненным. – Простите, а что вам нужно?

– Я же говорю, встретиться и поговорить, – терпеливо напомнил Гуров, глядя снизу на окно, где Лахнова стояла с телефоном в руке спиной к нему.

– Знаете, я сейчас в Москве, – зачем-то начала врать она. – И я немного занята. У меня деловая встреча. Позвоните мне вечером, а еще лучше завтра в первой…

И тут Оксана машинально повернулась лицом к окну и сразу увидела незнакомого мужчину на тротуаре, говорившего по телефону, задрав голову вверх и глядя на нее.

– … половине дня, – уже не столь уверенно закончила она.

– Перестаньте! – строго прервал ее Гуров. – Я стою и смотрю на вас. Поверьте, что дело серьезное. И касается оно так и не приехавшей к вам Людмилы Зайченко. Вы ведь ждали ее вчера поздно вечером? Не правда ли?

– С ней… что-то случилось? – осторожно спросила Лахнова.

– А вы думаете, что я приехал к вам в салон записаться на SPA-процедуры? Оксана Михайловна, давайте поговорим. Правда, все очень серьезно.

– Хорошо, заходите. На первом этаже мы можем спокойно побеседовать.

Гуров отключился и торопливо взбежал по ступенькам к входной двери. Он понимал, что разговор предстоит не очень простой, и торопился его начать. Чем больше времени у Лахновой будет на обдумывание предстоящего разговора, тем больше она может замкнуться. А ведь женщина чего-то побаивается или просто не любит полицию? Неужели что-то знает? Уже знает о смерти Зайченко и о причинах ее убийства?

Перед сыщиком предстал обширный холл с высокой стойкой администратора, двумя большими белыми кожаными диванами слева и вешалкой справа. За стойкой две двери без табличек, чуть левее аккуратная лестница на второй этаж с легкими перилами из нержавеющей стали. По этой лестнице к нему спускались стройные женские ноги.

Лахнова оказалась женщиной с хорошей фигурой, выглядевшей довольно молодо. Только подойдя к ней вплотную, Гуров понял, что все это – заслуги современной косметологии, Лахновой было уже прилично за сорок. Интересно, что сдружило молоденькую Зайченко и эту даму в возрасте?

– Здравствуйте, – с ходу начал он. – Куда прикажете?

– Если не возражаете, мы можем сесть вон там на диванах. Нам не помешают.

– Извольте, – согласился Лев и сделал деликатный жест, приглашая даму пройти первой.

– Я вас слушаю, – поджав губы и глядя собеседнику в переносицу, сказала она.

– Людмила Зайченко убита вчера поздно вечером здесь, в поселке. Я занимаюсь розыском преступника и установлением причин ее убийства. По моим сведениям, Людмила ехала к вам по предварительной договоренности. Вы – одна из немногих, кто знал о ее поездке сюда из Москвы, знал о времени ее приезда и примерном маршруте. Поймите меня правильно, но все вы попадаете пока под планку подозреваемых.

– Вы с ума сошли, – беззлобно проговорила Лахнова, отводя взгляд в сторону.

– У меня просто недостаточно информации, чтобы предполагать иное. Помогите мне, и вы тем самым развеете сомнения относительно вас и еще кое-кого. Вы договаривались с Людмилой о встрече?

– Она ездит ко мне уже третий вечер, просто в последний раз припозднилась. Я просила Люду… – Тут Оксана не выдержала, резко, как от боли в животе, согнулась пополам и разразилась горьким плачем.

Гуров выждал две минуты, потом положил свою руку на сгиб локтя Лахновой. Плачем делу не поможешь, тем более что не мешало бы выяснить, а чего эта дама так убивается? Неужели она вольный или невольный виновник гибели Зайченко? Или это связано с Валерием Зайченко? Вопросы роились в голове и требовали поторопиться. Но даже в общении с подозреваемыми следует придерживаться определенного такта.

– Оксана Михайловна, возьмите себя в руки, прошу вас. Что вас так огорчило? Смерть Людмилы, вы были с ней настолько дружны? Или что-то еще?

– Все видите, все замечаете, только ничего не понимаете… – сквозь плач донеслось до Гурова. – Бедная девочка! Я ведь предупреждала ее, говорила, просила…

– Рассказывайте, – потребовал Лев. – Чисто по-человечески я готов вас понять и выслушать, но я на работе, а моя работа предполагает некоторую черствость для пользы дела. Если вы не станете мне рассказывать, то я вынужден буду вас задержать официально и доставить в Управление внутренних дел для официальной дачи показаний.

Тирада возымела действие. Гуров поморщился, потому что ему неприятно было прибегать к таким действиям, но иногда просто не было иного выхода. Он в самом деле был на работе, и она требовала прежде всего помнить об обгоревшем трупе девушки да еще с дырой в голове. Но той реакции, которая последовала, он никак не ожидал. Точнее, ожидал, но в другом контексте.

– Давайте… вот, – хрипло сказала Лахнова и протянула сыщику сведенные кисти рук. Ее заплаканные глаза горели болью, а не ненавистью. – Надевайте, что вы там надеваете… наручники? Везите, сажайте! Я ведь, я…

– Что? – стараясь говорить холодно, спросил Гуров. – Что «я»?