Читаем Прометей № 3 полностью

В мае 1903 года искровцы создали Астраханский комитет РСДРП. В него вошли Вржосек, его жена Рунина (та самая, что ездила вместе с Книпович на пароходе), Дубровинский, Авилов и Балуев. Комитет и в первую очередь Дубровинский поддерживал почтовую связь с социал-демократами Петербурга, Баку, Батуми, Харькова, Полтавы, Ростова, Саратова, Самары, Твери и Екатеринбурга. Более того, астраханский комитет не просто поддерживал переписку, а помогал ЦК в контактах с Закавказьем и преодолении ряда разногласий с другими организациями.

Из всех членов комитета РСДРП только Андрей Балуев (1874) был коренным астраханцем. Это был человек с отличным и многосторонним образованием. Он закончил семинарию, а затем в Мюнхенском политехникуме получил профессию химика. За границей Балуев проникся идеями социализма, познакомился с Союзом русских социал-демократов и по возвращению на родину был немедленно арестован. Проведя больше года в тюрьме, он был отпущен в Астрахань под надзор полиции. Здесь Балуев влился в группу РСДРП и, больше того, несколько раз выезжал в Баку и Тифлис для установления контактов с местными группами социал-демократов.[341]

В оппозиции к искровцам находилась «Волжская группа» присяжного поверенного Сережникова, стоматолога Голландского, журналиста Шендрикова и студента Редкозубова. История ее возникновения была такой.

В первую очередь надо упомянуть бундовца Гирша Голландского (1870). Уроженец Варшавы, он закончил школу стоматологов и получил профессию, позволившую твердо стоять на ногах. В 1892 году Голландский попал в поле зрения жандармерии. В ходе обыска были найдены запрещенные брошюры, и молодой доктор был на полгода заключен в Санкт-Петербургскую тюрьму. Дальше начались ссылки – в городок Режиц Витебской губернии, Самару. В 1898 году Голландский был арестован и после очередного тюремного заключения выслан под надзор в Астрахань.[342]

К рассматриваемым событиям Гирш Абрамович женился и у него уже были дети. «Он ведет пропаганду настолько осторожно, – было отмечено в жандармском деле, – что несмотря на постоянное подозрение по отношению к нему, ничего обнаружено не было».[343]

Поначалу Голландский сам хотел стать агентом «Искры». Он написал Ленину письмо, запросив себе роль корреспондента и представителя газеты. Осторожная Крупская запросила мнение Книпович, также отбывавшей ссылку в Астрахани. Книпович отправилась к Голландскому выяснить отношения, а заодно подлечить зубы.

Стоматолог поначалу встревожился, но после того, как понял, что перед ним сидит не провокатор, разговор пошел свободнее. Выяснилось, что Голландский вообще не социал-демократ, и принципиальной разницы между разными социалистическими партиями не видит.

«Но ведь Вы не сочувствуете программе «Искры», – сказала Книпович Голландскому. – Этого и не требуется, чтобы стать ее представителем. Я могу быть представителем многих групп», – ответил Голландский и ошибся.[344]

«Таинственный писатель есть, кажется, маленький агент Бунда, – отвечала Книпович в Лондон, – среди рабочих распространяет литературу социалистов-революционеров, уверяя их, что литература эта вовсе не хуже литературы социал-демократов, разница вся в заголовках».[345]

Впрочем, общение с Книпович повлияло на Голландского. Вскоре он вступил в РСДРП, относя себя, однако, к меньшевистскому крылу.

К Голландскому примыкали юрист Сережников и студент Редкозубов.

Виктор Сережников родился в обедневшей астраханской казачьей семье в 1873 году. Он произвел впечатление на станичников тягой к знаниям и за счет астраханского казачьего войска поступил вначале в гимназию, а когда окончил ее с золотой медалью – и в Петербургский университет, на юрфак. Заглядывая вперед, отметим, что после первой русской революции он эмигрировал, после второй был избран депутатом Московской городской думы, а после третьей перешел на работу в высшую школу. Сережников создавал Смоленский университет, заведовал кафедрой истмата в МГУ, был директором Ленинградского университета и Исторического музея. Он свободно владел латинским, греческим, французским и немецким языками, переводил Платона и Дидро, был арестован в 1938 году и умер через несколько лет в одном из сталинских лагерей.

Биография Николая Редкозубова не столь известна, но он также стал жертвой репрессий. После Октябрьской революции Редкозубов уехал в Хабаровск, где работал в одном из коммерческих трестов. Не позднее 1924 года он был приговорен к 10 годам тюремного заключения. Дальнейший его путь теряется.

Но пока до таких трагических страниц было далеко и в Астрахани шла решительная борьба за партию.

Искровка Рунина писала Крупской: «Вышеназванная компания ведет игру, не достойную не только революционеров, но просто порядочных людей. Они распространяют гнусные инсинуации против искристов и организации «Искры», но, когда надо – а это бывает очень часто, ибо и в обществе, и в массах, куда ни попадает, «Искра» пользуется и уважением, и симпатиями, – они прикрываются именем «Искры».[346]