Поразительный всплеск творческой деятельности Беллы в феврале, марте, а потом в мае 1981 года был закономерен. Он наступил после длительного периода молчания и неписания, вызванного чрезвычайными переживаниями предшествующих лет. Ушли из жизни дорогие для нас люди – Володя Высоцкий, Надежда Яковлевна Мандельштам, Стасик Нейгауз. Многие друзья уехали за границу. Вышел скандальный “Метрополь”.

Мне хотелось отвлечь Беллу от грустных мыслей, и я стал готовиться к поездке в Тарусу.

“Звук указующий”

Дом творчества художников был расположен рядом с Тарусой, всего лишь через Пачёвский овраг и деревушку Пачёво. Он представлял собой два двухэтажных корпуса, построенных по убогим типовым проектам из силикатного кирпича, и бревенчатое трехэтажное здание художественных мастерских.

Кроме того, имелся частично оштукатуренный красный кирпичный корпус, где находилась столовая, а на втором этаже тоже жили художники. Еще там были коттеджи, в которых располагались контора с бухгалтерией, кабинетами директора и его заместителя. Бухгалтер запомнился особенно – был он очень строг, придирчив, но при этом хитер и двуличен, за что в народе его прозвали Берией. К жилым зданиям примыкала конюшня, где стоял конь Мальчик, и сарай для саней, автомобиля ГАЗ-69 и небольшого автобуса. Между собой все дома соединялись старыми грунтовыми протоптанными аллеями, местами поросшими травой, а в середине “парка” была клумба с цветами.

По выходе из дома в сторону Оки шла дорога, спускавшаяся под гору с колеями, проложенная тракторами. Вокруг существовала значительная территория пересеченной местности, поросшая лесом, тяготеющая к реке вместе с песчаными отмелями по ее берегу. Если же желающий добраться до Тарусы выходил из Дома творчества, то в этом случае он должен был направиться в сторону поля и, следуя проселочной дорогой, идущей по открытой местности, дойти до точки, где дорога раздваивалась. Одно ее направление вело к деревне Паршино, а другое – в сторону деревни Пачёво и Пачёвского оврага, за которым уже находилась Таруса.

Меня волновало то, как и когда рождаются у Беллы лирические стихи, навеянные этими местами. Приезжая в Тарусу, я становился свидетелем ее внутреннего раскрепощения и освобождения от оков московской жизни. Здесь она избавлялась от неизбежной суеты, бесконечных телефонных звонков, приглашений на выступления, в гости, в театры, на выставки, от редактирования готовящихся публикаций, потока бесконечных посетителей.

И вот, наконец, Таруса. Определенный дисциплинирующий уклад жизни. Дивные женщины – сестра-хозяйка Наталья Ивановна и ее сестра Ольга, взявшие Беллу под свою опеку, по моей просьбе, на время отлучек в Москву. Одну ее нельзя было оставлять ни в коем случае. Десятки людей рвались к общению с ней, желая выказать свой интерес и восхищение, но все эти встречи и разговоры отнимали у Беллы драгоценное время.

Дом творчества оказался вполне цивилизованным местом, где художники жили подолгу и работали в мастерских, предоставляемых им Художественным фондом. Наталья Ивановна была прекрасная женщина, да к тому же еще и замечательно благородной внешности. Она жила в отдельной квартире в самом Доме творчества вместе с Ольгой Ивановной и ее мужем, Федором Даниловичем, простым и добрым человеком, который работал здесь же конюхом. Они буквально влюбились в Беллу и всячески заботились о ней. Комнатка для Беллы была выделена рядом с квартирой Натальи Ивановны.

В стихотворении Беллы “Печали и шуточки: комната” есть строки, посвященные деталям местного быта: цветку, который в народе зовется “Ванька мокрый”, и самой истории водворения Беллы на новом месте:

В стихотворении “Черемуха трехдневная” упоминается заботливая Ольга Ивановна: