Читаем Прокол полностью

— Что за вопрос, Эдди! — я выбрался из «корыта» и с наслаждением потянулся. Что-то снилось мне, но я не мог вспомнить сон, он ускользнул от меня перед самым пробуждением… Чёрт, почему так стягивает лицо?

Эдди с лаборанткой как-то странно смотрели на меня. Вернее, старались не смотреть. В чём дело?

— Все нормально, Эдди?

— Почти всё нормально, — озабоченно сказал какой-то уж очень серьёзный Лоренс.

— А что же тогда не нормально, старик? Неужели все-таки «дуршлаг» коротнул? — пошутил я.

Ничего не отвечая, Лоренс провел меня в комнату с массажным центром и предложил лечь на топчан.

— Снова ложиться, — изображая недовольство, пробурчал я.

Что-то мне мешало, лицо было словно чужим.

— Эдди, я на минутку загляну в ванную.

Эдди Лоренс опять странно взглянул на меня и легонько вздохнул.

Я зашёл в ванную и посмотрел в зеркало. И обомлел. Из зеркала на меня глядело усталое лицо вроде бы знакомого мне человека — и моё, и в то же время не моё. С удивлением взирал я на невесть откуда взявшиеся тёмные усы и такие же тёмные, наполовину седые волосы. Лицо мое выглядело так, словно я стоял на ураганном ветру. Оно приобрело «летящий» вид; заострились черты, прищурились веки, как бы уберегая глаза от мощного ветра. Копна длинных волос напоминала огонь на ветру, или, скорее, развевавшийся чёрный, расшитый серебряными нитями, флаг, который удивительным образом запомнил, как он бился и хлопал на ветру, как буйный ветер трепал и рвал его. Бой закончился, ветер стих, а затем и вовсе наступил мёртвый штиль, а флаг не пожелал лечь в дрейф и продолжал реять… Да, замечательное лицо видел я. Я бы восхищался таким… если бы оно принадлежало другому человеку. Что-то начинало потихоньку до меня доходить. Я сильно дёрнул за кончик чёрного уса, и он оказался у меня в руках. Так. Бутафория. Маскарад. Я содрал остатки приклеенных усов; смочив пальцы, немного потер в одном месте лицо. Так и есть. Маскарад.

Вышел к Лоренсу и молча залёг на топчан, залёг лицом вниз: пока нам с Эдди неловко встречаться глазами. Я услышал над головой плохо скрытый вздох облегчения, а затем повеселевшее дыхание Лоренса, если можно сказать так о человеческом дыхании.

Эдди принялся осторожно массировать меня, постепенно наращивая интенсивность движений. Он в основном пыхтел и помалкивал — в общем, работал. Через пару минут он не выдержал и заговорил первым.

— Айвэн, надеюсь, ты понимаешь, что с тобой произошло? Я, знаю, ты не любишь, когда ходят вокруг да около. Ты должен знать, что в процессе выполнения задания полностью лишился памяти. Тебя доставили ко мне в состоянии амнезии. Ты был, словно новорожденный, мозг твой стал, как TABULA RASA — «чистая дощечка», у тебя остались лишь одни врождённые рефлексы. И я вывалил тебе под черепную коробку всё содержимое «дуршлага», который несколько месяцев назад заполнили информацией, снятой с твоего мозга. Шеф оказался прав, когда перед выходом на задание прислал тебя сделать брэйнграмму. Иначе пришлось бы тебе, как тому парню из 9-го Управления, которого год назад огрели сзади по голове дубиной, в тридцать три года начинать жизнь сначала. Хотя ты не сможешь вспомнить всё, что произошло с тобой после первого пробуждения здесь, но, по крайней мере, продолжишь свою жизнь с момента, когда разлепил свои глаза на ложе пять минут назад. Всё получилось. Тебе не стоит волноваться — ни по этому конкретному поводу, ни пока вообще. — Эдди совсем прекратил массаж, я чувствовал спиной лишь ветерок, создаваемый его энергично жестикулирующими руками. Он не умолкал, его несло, как после недозрелых яблок.

— Айвэн, ты произнес несколько слов и фраз, точь-в-точь таких, как после первого пробуждения. Значит, всё нормально.

— Ты вот что, Эдди. Наверное, ты сделал себе клизму не в ту дырку. Давай паши, работай, старик. Я что-то не в форме.

Эдди чуть-чуть обиделся, но энтузиазм его не угасал.

— Я же не видел тебя несколько месяцев, болван! — уже совсем весело откликнулся он, начав энергично разминать мои тощие ягодицы. — Ну конечно, ты пока не в форме, но скоро будешь в полном порядке.

Я перевернулся, и теперь мы могли посмотреть друг па друга. Я продекламировал:

— Ты в своём амплуа, бродяга! — Эдди не скрывал радости по поводу моего «воскрешения».

Но пока я не разделял его энтузиазма. Наверное, я легко отделался, но предпочел бы вспомнить выброшенные из головы фрагменты работы по заданию, которые, по прошлому опыту, часто стоили всей прежней жизни. Лучше бы я начал сначала, как тот парень.

Закончив массаж, Эдди послал меня в ванную. Когда я, совершив омовение и облачившись в чистое, вышел к нему, он, немного посерьёзневший, сказал мне: