Читаем Проклятый лес полностью

Он знал о способностях Ральфа. Вероятно, это он настоял на столичной академии, чтобы держать его рядом с собой.

Ему нужны маги?

Но зачем ему я?

Или моя несуществующая «связь с лесом» всё же реальна? Даже если это так, какую выгоду это может ему принести? Не древесина же ему нужна?!

Мы вышли на улицу. Ральф крепко обнял меня на прощанье, кивнул Холду, вежливо поклонился Элизабет и уехал на одной из машин сопровождения маршала.

Господин Николас усадил нас в автомобиль.

— До скорой встречи, и успешной сдачи экзаменов!

— Когда я смогу увидеть брата? — я перехватила его руку, не давая захлопнуть дверь.

— Алиана, неужели ты сама дотронулась до меня? — с издевкой сказал он.

— Вы вроде бы здоровы, — улыбнулась я. — Почему нет?

— Вы сможете видеться столько, сколько захотите, — ответил господин Николас и поцеловал мою руку. — Если вступите в ряды имперской армии.

Что за бред? Маршировать по плацу? Ну-ну, я отсеюсь на первом же круге вокруг казармы, с моим-то здоровьем.

— И кем же? — шутливо поинтересовалась я.

— Для начала, моим секретарем, — без тени иронии сообщил он и добавил, — а там посмотрим.

— Я подумаю, — кивнула.

— До встречи, — улыбнулся Холд и захлопнул дверь, чтобы затем дать нашему водителю команду двигаться.

Лиззи помахала отцу на прощанье, господин Николас поднял руку в ответ. Зашуршали колеса. Холд задумчиво смотрел вслед автомобилю и сдвинулся с места только тогда, когда мы отъехали на достаточно большое расстояние.

— Алиана, — начала Лиззи.

— Нет, — с нажимом сказала я. — Не сейчас.

— Хорошо, — она обняла себя руками.

Я подавила приступ жалости к ней и отвернулась к окну. Еще несколько часов назад я многое бы отдала, чтобы увидеть улыбку на её лице, а сейчас душевное равновесие юной госпожи Холд мало заботило меня.

Меня вообще мало что заботило сейчас, как будто неведомый анестезиолог сделал волшебный укол и разом заморозил все чувства. И я была ему благодарна, этот укол приглушил и боль от потери брата.

Лиззи говорила, что если пациенту отрезать руку, человек еще долгое время будет испытывать фантомные боли в утраченной конечности.

А что если отрезать кусок души? Как долго она будет болеть?

Теперь мне предстояло это узнать.

Водитель привез нас в колледж. В нашей с Лиззи комнате горел свет.

— Покрасить стены, заменить тумбочки. Нет, госпожа, шкафы в идеальном состоянии, — услышала я голос нашего завхоза.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, а затем и Элизабет.

— Алиана, дорогая, как ты себя чувствуешь? — участливо спросила меня наша директриса.

— Благодарю вас, госпожа Оливия, — я вежливо поклонилась, — прекрасно.

— Хорошо, — она кивнула. — Не будем вам мешать со своей инвентаризацией, доброй ночи.

— Доброй ночи, — попрощались мы и расселись, каждая по своим кроватям.

Я оглядела ставшие за годы обучения родными стены нашей спальни.

Осенью эту комнату займут новенькие ученицы, мы с Элизабет покинем её через несколько недель.

Но сегодня меня не волновало туманное будущее.

— Алиана, я ничего не знала, — робко сказала Лиззи, наблюдая за тем, как я переодеваюсь в ночную рубашку и укладываюсь ко сну.

Жесткие матрасы приучили нас спать на спине. Госпожа Оливия говорила, что такая поза — отличная профилактика морщин и искривления позвоночника. Я закрыла глаза, потолок не самая интересная картинка, и ответила:

— Спокойной ночи, Элизабет.

Знала она или нет, это не имело никакого значения.

Холды держали меня на поводке, а Элизабет и моя любовь к ней, были моим ошейником.

Последний месяц обучения пролетел как один день. Мы сдали экзамены и получили документы об окончании колледжа.

Госпожа Оливия лично вручала нам дипломы, первыми за ними шли особенно прилежные ученицы. Элизабет Холд, а следом за ней и Алиана. Тоже Холд. Госпожа Диана радостно аплодировала нам из первого ряда — счастливых родителей рассадили в актовом зале.

Господина Николаса, к счастью, не было.

Холд не был виноват в исчезновении Ральфа, даже в мыслях я упорно избегала слова «смерть». Но в лес брат ушел ради меня. Значит, и виноваты были мы оба? Ведь именно маршал забрал меня из семьи.

Я смотрела на Элизабет и в темных глазах её, мне чудился господин Холд-старший.

Это был тяжелый месяц.

В сердце моем давно и прочно обосновалась любовь к Элизабет. Фактически, именно она и была все эти годы моей семьей.

Но любовь эта была построена на лжи. Нашу встречу, теперь я была в этом уверена, подстроил маршал.

Лиззи не нужен был поезд, чтобы добраться до колледжа.

Это был тяжелый выбор.

Вырвать эти чувства сейчас, было равносильно вырвать у себя сердце.

И я выбрала любовь.

— Вот и всё, — грустно улыбнулась Элизабет, снимая с плеч темную накидку выпускника.

— Господи, Лиззи, — возмутилась госпожа Диана, — что за настрой? Тебе девятнадцать лет, впереди вся жизнь! А ты говоришь так, будто она у тебя закончилась!

— Это она так выражает тоску по ушедшему детству, — заметила я и посмотрела на небо.

Солнце было в зените, значит, сейчас около полудня. Последний месяц весны выдался действительно южным. В воздухе стояло летнее марево.

— Искупаться бы, — мечтательно протянула я.

Под черной мантией было очень жарко.