Читаем Проклятый дар полностью

Фишер сидел в своем кабинете. До войны это был кабинет председателя колхоза. Тогда на стенах висели портреты Ленина и Сталина, а на узких подоконниках стояли горшки с фиалками, которые разводила председательская жена, тетя Рая. Председатель погиб на фронте в первые дни войны, а тетю Раю расстреляли оккупанты… Теперь кабинет ничем не напоминал тот, прежний. Портреты и фиалки исчезли, стены «украшала» ненавистная рожа Гитлера и флаги со свастикой. Вместо старого стола стоял новый – на резных ножках, обитый зеленым сукном. И стул был другой, не колченогий, ворчливо постанывавший под немалым председательским весом, а высокий, похожий на кресло.

Фишер на Асю не смотрел, даже головы не поднял, лишь молча кивнул вошедшему следом Захару и продолжил перебирать какие-то бумаги. Белоснежные, так врезавшиеся в Асину память перчатки лежали тут же, на краю стола, рядом с кожаной плетью…

Плеть Асю не напугала, ну, может, только удивила. Неужели у этого гада мало палачей?!

– Станет спрашивать, рассказывай все как есть, – едва слышно сказал Захар. – Не молчи. Тебе же хуже будет.

Она не послушалась. Она не стала говорить. Молчала там, в бывшем председательском кабинете, когда фашист был с ней вежлив и даже обходителен, улыбался стылой улыбкой, смотрел с интересом. И в старом сарае за сельсоветом, когда Фишер перестал быть обходительным и взялся за плеть, тоже молчала. Молчать было больно, иногда, когда плеть опускалась на плечи с особенной силой, Ася кричала. Закусывала до боли губы, упиралась мокрым от пота лбом в терпко пахнущий сосной и кровью столб, терпела до последнего, но все равно срывалась на крик. Тогда Фишер снова превращался в человека, улыбался любезно, гладил по волосам и через невозмутимого Захара спрашивал, знает ли юная фройляйн, где прячутся партизаны. Это была недолгая передышка, Ася едва успевала перевести дух, до того как плеть снова взлетала в воздух. Кажется, девушка теряла сознание, кажется, ее обливали водой, потому что одежда сделалась мокрой и прилипла к телу. Или то была не вода, а кровь?.. Ася не знала, да и не хотела знать. Она хотела только одного – умереть, чтобы этот кошмар закончился раз и навсегда.

Ее мучитель остановился в тот самый момент, когда смерть была уже совсем рядом, заглядывала в глаза, обещала освобождение.

– Завтра, – сказал Фишер хриплым голосом Захара. – Тебя повесят завтра утром перед комендатурой.

Перед тем как провалиться в благословенную темноту, Ася еще успела плюнуть в мерзкую Захарову морду…