Читаем Проклятие полностью

– С другой стороны… – продолжил Эрфенштайн. – С другой стороны, ты прикончил из этой аркебузы одного подонка и спас мою дочь. Да и нельзя допустить, чтобы наместник Анвайлера ни с того ни с сего хватал моих вассалов. Если я тебя вышвырну, то Бернвард Гесслер наверняка тебя схватит и устроит над тобой суд… Что за времена такие – слово бездарного городского наместника имеет больше веса, чем слова хозяина Трифельса! До чего мы, черт возьми, докатились!..

Эрфенштайн распалялся все сильнее, лицо у него раскраснелось.

– Неужели этим новоявленным господам неведомо, что когда-то мы были друзьями с самим кайзером Максимилианом? В молодости мы вместе сшибались на турнирах, вместе сражались при Гингате против проклятых французов… Я родом из знатного семейства, еще мой прадед служил рыцарем тогдашнему кайзеру! А теперь какой-то патриций будет указывать мне, что делать и как поступать? Нет уж, никогда!

Он тяжело засопел и указал пальцем на Матиса:

– Я не могу изгнать тебя, такого одолжения наместник от меня не дождется. Но и отпустить тебя безнаказанным я не могу, иначе стану посмешищем для собственной челяди. Поэтому отправишься в узилище, пока я не решу, что с тобой делать. – Глаза у наместника сузились. – Быть может, ты скоро и пожалеешь, что я тебя не изгнал, Матис.

После бури чувств, одолевавших ее в последние минуты, Агнес не знала, плакать ей или смеяться. Матиса не прогонят, и он останется в крепости! С другой стороны, отец собрался отправить его в темницу, а после его, возможно, ждала участь и похуже.

– Но, отец, – взмолилась она, – Матис взял аркебузу, только чтобы помочь тебе! Он… он хотел ее починить, хотел…

– Прибереги слова! – резко возразил Эрфенштайн. – Я не раз говорил парню, чтобы тот держался подальше от пороха. Никогда не любил эту дьявольщину. Ковал бы мечи, как его порядочный отец… А он вместо этого обкрадывает меня, да еще и связывается с мятежным сбродом! Ну, раз не желает слушать, пусть на собственной шкуре испытает мой гнев… Ульрих! Чтоб тебя, Ульрих!

Эрфенштайн проревел это на весь двор, и в скором времени из дворянского собрания показался старый орудийщик. Бывший ландскнехт давно поседел и при ходьбе чуть горбился. Многочисленные шрамы украшали его отечное от выпивки лицо.

– Звали, ваше превосходительство? – пробормотал он и смахнул с бороды остатки ячменной похлебки.

Эрфенштайн кивнул на Матиса:

– Этот парень стащил из арсенала одну из моих аркебуз. Неплохо бы и тебя, оборванца пьяного, вместе с ним запереть… Опять небось ключи где-нибудь оставил, а?

Ульрих Райхарт виновато уставился себе под ноги.

– Я честно в толк не возьму, как парню…

– Забудь! – Эрфенштайн нетерпеливым жестом велел орудийщику умолкнуть. – Об этом мы позже поговорим. А сейчас проводи мальчишку в тюрьму. Я еще подумаю, как с ним поступить. А до тех пор не желаю видеть его мятежной физиономии.

Райхарт кивнул и повернулся к Матису.

– Ты сам слышал, – пробормотал он едва ли не с сочувствием. – Ну и натворил ты делов, я скажу…

На мгновение Агнес показалось, что Матис вздумал унести ноги. Но, когда юный кузнец взглянул на нее, она заметила, как погас огонь в его глазах. Он безвольно сдался в руки орудийщика.

– Матис! Ради всего святого, Матис! – закричала Агнес ему вслед. – Держись, я буду…

Но отец крепко схватил ее за плечо.

– Я всегда знал, что мальчишка гроша ломаного не стоит! – проворчал он. – Вот отец его – да, честный и порядочный человек. Но сын у него неисправимый строптивец… – Рыцарь покачал головой: – Связался с этим Пастухом-Йокелем… Вот увидишь, твари вроде этого горбуна навлекут еще смерть и разруху на наши земли!

Агнес не смотрела на него. Она провожала взглядом Матиса. Гордо расправив плечи, он как раз скрылся в крепости. Казалось даже, это он вел орудийщика, а не наоборот.

– Выкинь этого парня из головы, – сказал отец примирительным тоном. – Он не достоин дочери наместника. Особенно той, что живет в гордом Трифельсе. – он попытался улыбнуться. – Я и без того собирался поговорить об этом с тобой, Агнес. Я беседовал с Мартином фон Хайдельсхаймом. Он порядочный и, что главное, зажиточный человек. Знаю, я обещал подыскать тебе рыцаря, но положение дел изменилось. Денег на приданое у меня нет, а Хайдельсхайм выразил готовность взять тебя даже…

– Я никогда не выйду за Хайдельсхайма! Никогда, после всего, что случилось. Это… смерти равносильно!

Агнес вырвалась из отцовских рук. Она с трудом сдерживала слезы, лицо ее точно окаменело.

Эрфенштайн изумленно уставился на дочь.