Читаем Проклятая усадьба полностью

Внимательно вглядываясь в хитро блистающие глаза старичка и поняв, что он знает что-то не всем известное по этому делу, Гуров решил спросить напрямик.

– А ты и правда, я смотрю, наблюдательный, дед. Ты, может, и того, кто уложил, видел?

Хитрые глазки засияли пуще прежнего и, захлебываясь от удовольствия, старичок проговорил:

– А беленькую дашь?

– Беленькую? – не понял Гуров. – «Беленькая» – это что?

– Эх, милок! – изумленно вскинул брови старик. – Беленькая-то! Этого-то не знать! Вот это ты сказанул. А еще милиционер. Сто рублёв это, беленькая-то! Испокон веку так она называется. И отцы наши, и дедушки…

– На, – проговорил Гуров, снова прервав неугомонного деда и сунув ему под нос сторублевую бумажку. – Так кто стрелял?

– Ух ты, какой быстрый, – говорил старик, засовывая деньги куда-то под мышку. – Кто стрелял ему подавай. Да почем же я знаю? – Но, увидев, как меняется выражение на лице Гурова, хитрый дед поспешил добавить: – Кто стрелял, я не видел, но когда они все разошлись тутотка и ваши тоже уехали, стал и я собираться. И тут смотрю – мужик идет. Быстро так, поспешает. Он-то меня не видел, потому что он вон там по дороге шел, а я, сам видишь где. Место мое укромное, тихое. Ни от ветру, ни от бури обиды нет. Ни от дурного глазу.

– Так что там про мужика-то? – снова сориентировал Гуров.

– Да, мужик. Здоровенный такой, высокий. Битюг. И волос на нем светлый, белый совсем.

– Седой, что ли?

– Да нет. Говорю же – светлый. Как у девушки крашеной. И чемодан с ним. Я-то сразу тут как-то подумал: и зачем это человек шляется в такую темень? Зимой без шапки. Уже почитай, ночь на дворе, а он…

– Что за чемодан?

– Чемодан-то? А что – чемодан? Чемодан как чемодан. Длинный такой, смешной. Как от скрипки. Я-то сразу тут как-то подумал – музыкант, что ли? Может, скрипняк или дударь какой. Только у нас тут ансанблиев нету. У нас только коты по ночам воют. Вот ты и думай. А я его сразу приметил. Вычислил. Потому что я наблюдательный. Рыбак. А рыбаки, они знаешь…

Оставив разговорчивого старичка договаривать свой нескончаемый монолог самому себе, Гуров направился к машине, стараясь сложить воедино установленные факты и сделать из них какой-то более-менее внятный вывод.

Первый и главный пункт, определившийся уже совершенно точно, состоял в том, что Сергея Кравцова, рядового полицейского, вершиной карьеры которого был выезд на разгон не в меру разгулявшихся юнцов, кто-то и зачем-то хотел убрать. И это, пожалуй, было самым странным из всего.

Под вторым номером вырисовывалось удивительное несоответствие спланированности и продуманности, какими обычно сопровождается подготовка такой рискованной акции, как убийство человека, и спонтанности самого факта осуществления этого убийства. Кравцова, несомненно, контролировали более или менее плотно, следили за ним, иначе не узнали бы, что он окажется на стадионе. А с другой стороны, о том, что он там окажется, и сам-то он узнал за минуту до выезда.

Неувязочка.

Или, может быть, все дело в том, что заклятый враг – кто-то из ближайших коллег? Мало ли что в жизни бывает. Неосторожное слово, неуместная шутка. Насолил кому-нибудь из товарищей, а тот злопамятным оказался.

Решив при первом удобном случае обязательно пообщаться с ребятами из группы, в которой дежурил Кравцов, Гуров сел за руль и набрал в навигаторе «ресторан «Овидий».

Был еще третий, очень интересный и не менее загадочный, чем два первых, пункт в этом деле. Рассказ наблюдательного рыбака о «здоровенном битюге», поспешавшем куда-то аккурат после окончания всех трагических событий возле стадиона, вызвал у Гурова неподдельный интерес. Он чувствовал, что появление этого мужчины как-то связано со всеми событиями, но пока не мог определить, как именно.

Размышляя об этом и не очень внимательно следя за дорогой, Гуров повернул туда и сюда, следуя указаниям навигатора, и совершенно неожиданно для себя оказался перед витыми, художественной ковки воротами, преграждающими вход на территорию парка-ресторана «Овидий».

С удивлением отметив, что от стадиона он ехал сюда не больше десяти минут, но, не придав этому факту особого значения, Гуров вышел из машины и направился к воротам. Они, как и полагается, были заперты. Но сбоку виднелась гостеприимно распахнутая, довольно широкая калитка, в которую мог войти любой желающий недешево и изысканно пообедать.

«Овидий» не был обычным рестораном. На обширной территории располагался большой развлекательный комплекс, где летом среди огромных деревьев роскошного парка устраивались аттракционы для детей, а в холодное время года активно использовали не менее роскошный зимний сад на крытой террасе, где проходили корпоративы для взрослых.