Читаем Проклятая усадьба полностью

Небольшой «скворечник», расположенный почти на трехметровой высоте, с которого сторожа следили за сохранностью доверенных им автомобилей, давал хороший обзор не только территории автостоянки. Оттуда открывался неплохой вид на пространство перед главным входом на стадион, и была вероятность, что сторожа могли заметить что-то такое, что от охранников стадиона, находившихся в самой гуще событий, ускользнуло.

– Добрый день! – проговорил Гуров, поднявшись по узкой металлической лесенке и снова разворачивая удостоверение. – Я из полиции. Здесь вчера произошла потасовка, вы не могли бы…

– А-а, это! Да, дядя Федя рассказывал, – не давая закончить фразу, громко заговорил курносый веснушчатый парень.

Развалившись на небольшом диване перед телевизором, он жевал бутерброд и прихлебывал чай, по-видимому, уверенный, что этот процесс нисколько не мешает задушевной беседе.

– Ух и резались они там! – продолжал он. – Не на жизнь, а на смерть. Спецназ вызывали, представляете? Полстадиона с синими мордами ушло. Некоторым даже носы поломали. Но эти, из «Альфы», они молодцы – в момент всех успокоили. Как начали газом травить! Зарин там – или какой, не знаю. Так их в момент всех отсюда как ветром сдуло. Мне дядя Федя рассказывал. Я-то только сегодня утром заступил, в ночь он оставался. Вот и насмотрелся тут. Да тут часто драки бывают, я и сам видел.

– А жертвы? Бывают? – осторожно спросил Гуров, опасаясь, что сейчас услышит о том, как «Скорая» вагонами увозила.

– Это вы про летальный исход, что ли? Нет, такого у нас не водится, – последовал неожиданно правдивый ответ. – Конечно, бывает иногда что и помнут кого хорошенько. Некоторые и на четвереньках уползают. Или друзья кого уводят. Или уносят. Но так, чтоб совсем уж до смерти, такого нет, такого я не припомню. И дядя Федя не рассказывал. Нет, про жертвы не знаю.

– А ты давно здесь работаешь?

– Я-то? Я-то уж давно. Уж целый год почти.

– Понятно. Так, значит, вчера как обычно все было? Без жертв?

– Да, я же вам объясняю. Спецназовцы приехали, дали газку, они и расползлись все. Быстро. В момент. Какие тут жертвы?

– Что ж, всего вам доброго, благодарю за содействие, вы мне очень помогли.

С легкой усмешкой припоминая «Альфу» и «зарин», Гуров спускался по лесенке, не особенно сожалея о зря потраченном времени. Ясно, что бдительные сторожа, находясь на боевом посту, больше смотрели в телевизор, чем по сторонам. Хотя место, где лежало тело, наверняка было видно из будочки, но, по-видимому, дядю Федю интересовали только драки. Поняв, что увлекательное зрелище заканчивается и болельщики, хорошенько надышавшись зарина, благополучно «расползаются» по домам, он, несомненно, продолжил просмотр какого-нибудь сериала, нимало не интересуясь тем, остался ли кто-то лежать на поле боя.

Впрочем, нельзя было сказать, что из этого уютного гнездышка он вылетел совсем уж без добычи. Из слов парня явствовало, что хотя потасовки возле стадиона и нередки, но случаев серьезных, с «летальными исходами» практически не бывает. С такой склонностью к преувеличениям он наверняка раздул бы целую сенсацию, если бы увидел хоть один. Следовательно, вчерашнее убийство – эпизод из ряда вон выходящий, и это только лишний раз доказывает, что не все здесь так просто.

– Слышь, милок! А который часик сейчас, не подскажешь? – неожиданно услышал он старчески-скрипучий голосок откуда-то, кажется, прямо из-под ног.

Глянув вниз, Гуров увидел весьма приветливого на вид дедка, улыбавшегося ему всеми морщинками, сидевшего перед опрокинутой картонной коробкой с разложенной на ней сушеной рыбой.

– Половина первого, – ответил Гуров, взглянув на часы и только сейчас вспомнив, что, наскоро выпив утром стакан чая с бутербродом, больше ничего сегодня не ел.

– Половина первого?! – почти в испуге вытаращил глаза старик. – Вот это да! Как время-то летит. Кажись, только что я пришел, а оно вон как. Половина первого уже. А ты милиционер, что ли? – снова полностью сменив мимику, совсем другим тоном спросил дед, глянув проницательно и лукаво.

– Вроде того, – ответил Гуров, догадываясь, что новый знакомый проявил общительность неспроста.

– То-то. Я тебя сразу вычислил. Ходишь, разглядываешь тут, вынюхиваешь. Я наблюдательный. Рыбак. А рыбаки, они знаешь, какие! О-го-го! Все видют.

– Всегда здесь сидишь? – решил перейти ближе к делу Гуров.

– А то как же! Это, почитай, самое мое законное место. Даже участковый меня не трогает. Так уж все и знают, это – Семеныча место. Семеныч меня зовут.

– Вчера хорошо рыбу брали? – снова пытаясь направить разговор в нужное русло, спросил Гуров.

– Вчера-то? Нет, вчера, почитай, что совсем не брали. Молодежь, что они понимают. Надуются этой «Фанты» своей или «Кукаколы» там всякой. Она под рыбу не идет. Под рыбу пивко хорошо идет. Вот когда…

– А долго ты сидел здесь вчера? – начиная терять терпение, перебил Гуров словоохотливого собеседника.

– А то как же! Почитай что, до самого конца досидел, до самого до того, как покойничка-то этого увезли. Вашего. Это же из ваших кого-то уложили-то здесь вчера? Ась?