Читаем Проклятая усадьба полностью

«Значит, он спрятал ее вне дома, – заключил Гуров. – Что тоже логично. Запись он сделал. А ведь у него оставалась работа. Он был человек очень ответственный, исполнительный. Ему нужно было косить газон, и отложить эту работу на завтра он не мог. Поэтому он, не заходя к себе, отправился в сарай, где хранится газонокосилка. И там спрятал записку! Точно!»

Гуров выбежал из дома и в нерешительности остановился. Он никогда не видел сарай, где хранились садовые инструменты, и не знал, где он находится.

– Вы что-то ищете? – услышал он голос Ирины Васильевны.

Хозяйка усадьбы, видимо, возвращалась с прогулки и заметила сыщика, стоявшего в нерешительности на лужайке.

– Где у вас сарай, где Петр Леонидович хранил свой инструмент? – спросил Гуров.

– Сарай? Вон там, за аллеей лиственниц. А что случилось? Вы что-то ищете?

– Нет, ничего, – солгал сыщик. – Так, просто захотелось проверить одно предположение. А ключ от этого сарая где хранится?

– Ключ? Но мне кажется, что Петр Леонидович его никогда не запирал. Ведь там нет ничего особо ценного.

Гуров не стал больше ничего спрашивать; он повернулся и поспешно пошел, почти побежал в указанном направлении. Обогнув пруд, он углубился в аллею старых лиственниц. В конце ее виднелось сооружение из красного кирпича. Это и был сарай, который он искал. Действительно, дверь не была закрыта. Гуров открыл ее и вошел.

Он увидел небольшое помещение, тесно уставленное и завешанное различными инструментами. Здесь стояли и висели по стенам лопаты, мотыги, садовые ножницы, секаторы, стояли разного рода мотоблоки, культиваторы, газонокосилка. «Где же здесь может быть записка? – раздумывал Гуров. – Внутри газонокосилки? Вряд ли. Среди рукавиц и перчаток? Посмотрим…» Он порылся в перчатках, посмотрел и под мотоблоком, и под культиватором. Нигде не было не только записки – не было и места, куда ее было бы удобно положить.

«Что же это значит? – думал сыщик. – Выходит, я ошибся и записка где-то в другом месте. Но где?»

Он еще раз внимательно обвел взглядом помещение сарая. И вдруг ему пришла в голову одна мысль.

– А где же здесь химикаты? Подкормка? – громко спросил он, будто был кто-то, кто захотел бы его услышать. – Здесь нет ни одной банки, коробки, ящика. Поэтому здесь негде класть записку. Должно быть еще одно помещение, еще один сарай.

С этой мыслью он вышел из владения покойного садовника и отправился – но не на прогулку по парку, а в гараж. На площадке перед гаражом водитель Семен Вихляев мыл машину. Издалека было слышно гудение струи, под давлением вырывавшейся из поливочного шланга.

– Семен, останови на секунду свой процесс! – попросил Гуров.

– А, чего? – переспросил водитель, но воду выключил.

– Слушай, – спросил у него Гуров, – ты не знаешь, где покойный Петр Леонидович хранил разного рода подкормку и химикаты? Было такое специальное место?

– Да, был у него такой сарайчик, – подтвердил водитель. – Это в дальнем конце, за розарием, за елями. Вон, в той стороне.

– Большое тебе спасибо, – горячо поблагодарил его Гуров и отправился в путь.

Он миновал «зеленый грот», обогнул пруд, прошел мимо розария и, наконец, прошел через небольшую еловую рощу. Сделал еще несколько шагов – справа зачернело маленькое приземистое строение.

«Вот оно! – мелькнуло в голове у Гурова. – Да, но я даже не спросил у Семена, а есть ли здесь замок. А вдруг есть? Придется тащиться обратно…»

Однако замка на двери и здесь не оказалось. Гуров открыл дверь и очутился еще в одном сарае, еще более тесном, чем первый. Здесь не было ни лопат, ни культиваторов. Все помещение занимали полки, на которых стояли десятки разнообразных банок и коробок. Все содержалось в идеальном порядке, как и в сарае с инструментами. Банки стояли ровно, по линеечке. Но все ли? Гуров внимательно присмотрелся. Одна желтая банка с подкормкой, на верхней левой полке, была немного задвинута назад – словно пряталась от слишком внимательного чужого взгляда. Гуров достал ее и открыл. Там лежал листок бумаги, сложенный вчетверо. Это был листок, вырванный из блокнота. Сыщик развернул его и прочитал торопливо написанные слова: «Рассказать Льву Иван. об услышан. разговоре Татьяны Мих. с Мих. Степан. Странный разговор, словно муж с женой».

Это было все. Написано было мало – и в то же время очень много. Это было то самое сообщение, из-за которого Петр Леонидович и был убит. Сейчас, держа в руках записку, Гуров был в этом совершенно уверен.

– Спасибо, Петр Леонидович, – тихо прошептал он. – Большое вам спасибо за ценное сообщение. Вы смогли мне помочь, даже после своей смерти.

Он аккуратно сложил записку и положил ее себе в карман. В голове у него шла активная работа. Там быстро прокручивались разные сцены, свидетелем которых он был здесь, в усадьбе. Разрозненные кусочки мозаики складывались в одно целое – в картину запланированного жестокого убийства. Точнее, двух убийств. И еще одного ограбления.