– Ну, я не засекал… В общем, пока я ужинать не пошел.

– Значит, вы стояли на втором этаже… А с этой позиции отлично виден холл. Скажи, за то время, что вы прилипли друг к дружке, кто проходил через холл?

– Ну и вопросик! Я что там, наблюдательный пост занял? Я же объяснил, чем я был увлечен. Нет, не могу сказать.

– Прямо совсем не можешь? А если постараться? Давай так поставим вопрос: кто-то вообще внизу ходил?

– Да, кто-то ходил. Потому что Ленка все канючила, что ей неловко, что люди видят… Кто-то там прошел… Ах да! Вспомнил! Там был Михаил Степанович. Он шел через холл и говорил по сотовому. Громко говорил, вот почему я обратил внимание.

– А что говорил?

– Что-то такое деловое. Что-то вроде «Если все отгружено, можете там не оставаться». Вот, он шел к выходу. А навстречу ему в дом вошла Татьяна. Они еще в холе встретились. Встретились, что-то друг другу сказали и разошлись.

– Больше никого не было?

– Нет, вроде больше никого.

– А когда ты вошел в столовую, оба участника этой встречи – и Татьяна Кононова, и Толстых – уже там сидели?

– Точно так.

Гуров поднялся.

– Все, больше мучить тебя сегодня не буду, – сказал он. – Если только ты свою Лену не задушишь в объятиях. Или она тебя убьет сковородкой. Тогда придется снять показания. Ладно, иди. И я тоже пройдусь.

Они вышли вместе и вместе спустились на первый этаж. Андрей направился в комнату горничной, а Гуров вошел в дежурку.

Глава 25

– Ну, как служба идет? – сказал он, обращаясь к Егору, который дремал перед экранами.

– Так точно, товарищ полковник, идет, – отвечал охранник, охотно подхватывая игру в офицера и рядового. – Происшествий за ночь не отмечено.

– Это хорошо, что не отмечено. Знаешь, что мы с тобой сделаем? Давай мы с тобой посмотрим записи с камеры видеонаблюдения, которая установлена в холле.

– Давайте, – согласился охранник. – Вас какое время интересует?

– Вчерашний вечер меня интересует. Часов с восьми, с половины девятого.

– Сейчас я аппаратуру настрою и все вам покажу, – пообещал Егор.

Он склонился над пультом, вывел на экран запись за вчерашний день и установил время, которое заказывал Гуров, – 20.30.

– Вот, смотрите, – предложил он.

Гуров сел перед экраном и стал смотреть. Он увидел Наташу Глебову, выходившую гулять в парк, увидел себя, то входившего в дом, то выходившего из него, горничную Марину, которая пересекала холл, направляясь на кухню, другую горничную, Лену, которая шла в подвал, управляющего Михаила Степановича – стоя посреди холла, прямо под камерой, тот о чем-то разговаривал с Никитой.

– Нет, все это не то… – пробормотал Гуров. – Промотай чуть вперед, к девяти. Вот так…

Он снова стал смотреть. Вот появился водитель Семен – он шел ужинать; вот снова сам Гуров мелькнул – он шел в комнату садовника, проверить, не там ли он… А вот финансист и биржевик Сургучев в спортивном костюме протрусил через холл, отправляясь на вечернюю пробежку. Вновь появился управляющий – теперь он шел к выходу и при этом разговаривал по телефону, как это уже описал Андрей…

– Стой! – вдруг воскликнул Гуров. – Останови запись. Вот так. А теперь отмотай чуть назад и пусти медленнее.

– Вам насколько медленно нужно? – спросил Егор.

– Самый медленный режим. И еще вот что: ты можешь дать укрупнение?

– Крупнее что-то показать? А что именно?

– Вот сейчас управляющий через холл пойдет. Покажи этот его проход медленно и крупно.

Егор вновь склонился над пультом, изменил режим просмотра. Снова на экране появился Михаил Степанович, идущий через холл. Был виден телефон в его руке, видно даже, как шевелятся губы. Однако Гурова интересовало другое.

– Вон, видишь, он в правой руке телефон держит, а в левой у него какой-то сверток? – сказал он, обращаясь к охраннику. – Можно показать этот сверток крупнее?

– Можно, только качество изображения будет намного хуже, – предупредил Егор.

– Пусть хуже. Но мне надо укрупнить, а то так я ничего не вижу, – отвечал Гуров.

Теперь Егор возился с пультом дольше. Изображение управляющего на экране застыло, потом стало расти и одновременно расплываться. Стало видно «зерно». Но сверток, который управляющий держал в левой руке, действительно стал крупнее.

Гуров встал и подошел вплотную к экрану. Долго вглядывался в него, говоря про себя:

– Какой-то предмет, завернутый в кусок ткани… Или два предмета? Сравнительно небольшие… Но и не такие, что можно положить в карман…

– Да вы у самого Михаила Степановича спросите, – предложил охранник.

– Спросить, ты говоришь? – повторил его слова Гуров. – Спросить, конечно, можно. Ответа получить нельзя. Во всяком случае, такого ответа, какой мне нужен.

– А какой вам нужен?

– Правдивый, дорогой мой товарищ Кошкин, правдивый. Ладно, давай зайдем с другого конца. Покажи мне теперь другую часть записи – чуть раньше восьми часов.

– Пожалуйста, – ответил Кошкин, пожав плечами. Он не понимал, чего ищет сыщик и почему его так заинтересовал предмет, который вчера управляющий Михаил Степанович держал в руках.