Читаем Проклятая усадьба полностью

После Марины сыщик так же подробно расспросил ее друга Никиту. Музыкальный повар смог рассказать об обитателях дома не так много, как Марина. Во-первых, Никита оказался менее наблюдательным, чем девушка. А во-вторых, он имел гораздо меньше контактов с гостями, и в основном они касались приема пищи. Вот про пищевые пристрастия обитателей усадьбы он мог рассказывать долго. Например, он сообщил Гурову, что Игорь Арсеньевич и его жена оба любят итальянскую и японскую кухню, то есть предпочитают хорошо приготовленные спагетти, а также разнообразные суши и роллы, омаров и креветок. Их сын всему на свете предпочитает хорошо прожаренный стейк. Биржевик Сургучев является поклонником дичи – фазанов, куропаток и перепелов; на худой конец, готов согласиться с индейкой. А самый тонкий вкус, по оценке Никиты, имел покойный Аркадий Кононов: он ценил французскую кухню, а также русскую кухню и просил приготовить себе то фрикасе, то расстегаи.

Помучавшись полтора часа с поваром и так и не добившись от него чего-то вразумительного, Гуров отправился разыскивать садовника. Он твердо вознамерился допросить всех обитателей усадьбы, так сказать, по второму кругу. Но на этот раз его интересовали не сведения об убийстве и поведении свидетелей в ночь убийства, а самые разные сведения, зачастую беспорядочные и, казалось, не имевшие отношения к делу. И он стал спрашивать садовника, кто планировал парк в таком виде, в каком он сейчас существует, – хозяин или хозяйка. Выяснилось, что концепция парка, похожего на участок дикого леса, целиком принадлежит Ирине Васильевне.

– Они меня сразу наняли, как только этот участок купили, – рассказывал Петр Леонидович. – И помню, как Ирина Васильевна ходила по участку с архитектором и дизайнером и показывала им, где должен стоять дом, где должен быть пруд, где водопад, где дорожки… Потом, конечно, многое прибавлялось. «Зеленый грот», к примеру, я придумал. Перголы эти над дорожками тоже я. Но основная идея была ее.

После этого, побуждаемый расспросами Гурова, садовник рассказал, какие работы он проводит в парке: что делает весной, что летом и осенью, как происходит смена кустарников и деревьев. Попутно сыщик интересовался и людьми, которые гуляли по парку и которых садовник видел так же часто, как и горничная Марина. Но о людях Петр Леонидович говорил менее охотно. Чувствовалось, что это ему неприятно, что он вроде как сплетничает. Лишь проявив большую настойчивость, Гуров узнал кое-какие подробности. Впрочем, некоторые из этих подробностей уже не были для него секретом: например, взаимоотношения Андрея с горничной Леной, а Никиты – с Мариной. Рассказал он и о том, как покойный Аркадий преследовал сначала горничных, затем Ирину Васильевну, а потом сосредоточился на Наташе.

– Татьяна, жена его, несчастная женщина, – со вздохом заключил садовник. – Ей только посочувствовать можно. Хотя…

Сказал – и замолчал.

– Что «хотя»? – поинтересовался Гуров. Однако спросил это не слишком настойчиво: подробности отношений Кононова с его женой его не интересовали.

– Нет, ничего, – помотал головой садовник.

Видимо, здесь скрывалась какая-то тайна. Но сыщик раскапывать ее не стал. Тем более он услышал шум мотора подъехавшей машины. Это означало, что кто-то вернулся из города – либо водитель Семен, отвозивший Павла, либо Андрей с Леной и Егором. И Гуров поспешил на площадку под навесом, где обычно останавливались машины.

Оказалось, что приехали оба автомобиля – и Семена, и Андрея. На площадке хлопали дверцы, прибывшие расходились. Гуров устремился к Андрею.

– Ну, что? Принял Ярыгин ваше заявление? – спросил он.

– Принял-принял… – усмехнулся младший Вдовин. – Но толку от этого никакого не будет. Он и не скрывал, что не верит ни одному нашему слову. Все удивлялся, как это мы не смогли рассмотреть лица женщины, раз уж мы ее видели. Или почему мы ее не задержали, если поняли, что имеем дело с убийцей. Или почему не подняли крик, не позвали на помощь…

– Ну, последний вопрос вообще-то не лишен логики, ты не считаешь? – заметил сыщик.

– Да, не лишен, – кивнул Андрей. – Но вы же знаете, почему я этого не сделал. Однако Ярыгину я этого не мог сказать. Отговорился тем, что испугался.

– Значит, он отказался считать ваши показания доказательством невиновности твоего отца?

– Наотрез. Сказал, что меру пресечения избрал суд, и он сам лично не может ее изменить. И не хочет.

– А как Лена там держалась? Не сбилась в показаниях? – спросил Гуров, взглянув на горничную.

– Нет, Ленка держалась молодцом! – улыбнулся Андрей. – Прямо словно всю жизнь со следователями беседовала!

– Вот и отлично, – сказал сыщик. – Побеседовала с Ярыгиным – значит, сможет и со мной побеседовать. Пойдем, Елена, поговорим немного.

– Как, опять говорить? Я сегодня и так уже полдня показания давала! – возмутилась горничная и надула губы.

– Ничего, я тебя ловить на слове не стану, – успокоил ее Гуров. – И говорить будем не об убийстве, а о твоей работе. И о твоих, так сказать, взглядах на жизнь. Если не возражаешь, пойдем в парк, там потолкуем.