Читаем Проклятая усадьба полностью

– А вот этого я не скажу, – отвечал Гуров. – А то у вас аппетит испортится и вы не отдадите должное мастерству Никиты. А он сегодня на высоте. Первое было великолепно, а второе еще лучше. Кстати, – тут он повернулся к управляющему, – как я понял, слуги едят отдельно от хозяев и гостей, это так?

– Да, вы правы, – отвечал Михаил Степанович.

– Но не все вместе, а каждый сам по себе, когда ему удобно? И делают это на кухне?

– Да, и это правда.

– А вы, вероятно, тоже ели вместе со слугами? Но сегодня я вижу вас здесь…

На этот вопрос ответила хозяйка:

– В этот тяжелый момент я пригласила Михаила Степановича обедать с нами. Михаил Степанович свой человек в нашей семье, почти член семьи…

– Ну да, судя по тому, что Игорь Арсеньевич доверил ему знание кода сейфа, – заметил Гуров. – Об этом мне рассказал водитель. Ему хозяин не доверил, а Михаилу Степановичу доверил.

– А что здесь такого? – насторожился управляющий. – Я, кажется, ничем не поколебал это доверие…

– Нет-нет, я ничего особенного не хотел сказать, – заверил его Гуров, отодвигая от себя тарелку. – Ну вот, подкрепился, можно снова заняться расследованием.

– И где вы собираетесь им заниматься? – спросил Андрей. – Здесь, в доме, или поедете в город?

– А вот и не угадал, – отвечал сыщик. – Буду вести следствие в парке.

Произнося эту фразу, вроде бы шуточную, Гуров взглянул на Ирину Васильевну и постарался поймать ее взгляд. Это ему удалось. Хозяйка дома внимательно взглянула на сыщика и чуть заметно кивнула. Сыщик отметил, что биржевик Сургучев заметил этот обмен взглядами между ним и хозяйкой. «Ладно, пускай, беседа не отменяется», – решил Гуров.

Он вышел из дома и отправился бродить по парку. Он не собирался ждать Ирину Васильевну на каком-то определенном месте, не старался угадать, куда она пойдет. Он верил, что они встретятся; чуть раньше или чуть позже – это не имело значения.

Он дошел до «зеленого грота», обошел вокруг пруда, полюбовался на вековые ели, окружавшие зеркало воды и отражавшиеся в нем, пошел дальше. Прошел мимо розария, прошел по мостику, перекинутому через маленький искусственный водопад. Здесь ему внезапно показалось, что чьи-то внимательные глаза наблюдают за ним из-за кустов. Он быстро шагнул в ту сторону, но там никого не было. «Черт, подозрительность разыгралась, – подумал сыщик. – Кому тут за мной следить? Совершенно некому».

Он прошел аллею великолепных тисов и тут услышал позади шаги. Теперь это было не подозрение, не мнительность: кто-то догонял его, кто-то хотел с ним поговорить. Однако, судя по звуку тяжелых шагов, это была не хозяйка дома.

И вот человек показался из-за поворота. Это и правда была не Ирина Вдовина. Это был садовник Петр Леонидович. Увидев, что Гуров остановился и ждет его, он умерил шаг и, тяжело дыша, подошел и остановился рядом с сыщиком.

– Фу, черт, совсем задохнулся, – пожаловался он. – Нельзя мне быстро ходить. А уж бегать – тем более. Сердце подводит. У меня ведь три года назад инфаркт был, так что приходится беречься…

– Зачем же вы так спешили? – спросил Гуров. – Наверно, не затем, чтобы составить мне компанию во время прогулки?

– Нет, не затем, совсем не затем, – согласился Петр Леонидович. – Я хотел… Вы во время прошлой нашей беседы подчеркивали, что вам важна каждая подробность, каждая деталь, что вам надо знать все об отношениях людей, которые здесь живут… И я решил… Решил, что я должен рассказать…

Видно было, что это решение что-то рассказать дается садовнику с трудом. Все его существо восставало против такого рассказа; ведь он с детства привык относиться к подобным сообщениям как к сплетням. Гуров пришел ему на помощь.

– Вы хотите рассказать об отношениях каких-то людей, живущих в усадьбе? – спросил он. – Об… очень близких отношениях?

– Да, вот именно! – воскликнул Петр Леонидович. – Речь идет… Мы с вами утром разговаривали, и я упомянул Татьяну Михайловну. Ну, вдову Аркадия Ильича. И заметил, что она не такая уж несчастная. Вы тогда начали меня расспрашивать, да тут Андрей вернулся, и наша беседа прервалась. Так вот, я хотел к ней вернуться. Дело в том, что я… я ведь почти все время нахожусь в парке и вижу многое, что здесь происходит. Люди сюда приходят, думают, что их здесь никто не увидит… Я не подглядываю, ни в коем случае, это не в моем характере! Просто иногда я сижу где-нибудь в кустах, занимаюсь обрезкой или подкормкой. Меня не видно, люди думают, что тут никого нет. Подходят, и… А мне уже неудобно появляться или шуметь. Иногда удается тихо уйти, а иногда нет.

– Хорошо, Петр Леонидович, я уже понял, что вы специально не подглядывали и не подслушивали, – терпеливо сказал Гуров. – Но при этом кое-что видели и слышали. Расскажите, что? Речь идет о Татьяне?

– Ну да! Это еще неделю… Да какое неделю – две недели назад было. Я находился как раз здесь, где мы сейчас стоим, в этой аллее, вырезал сухие ветки у тисов. У них, знаете, иногда ветки сохнут, и это портит все впечатление. С дорожки меня не было видно. И тут я услышал голоса. Я их сразу узнал. Это была Татьяна Михайловна и…